Коррупция по-белорусски или Почему некоторые равнее перед законом

Официально нововведения Закона направлены на «принятие дополнительных мер по снижению мотивации должностных лиц к коррупционному поведению, повышению осознания неотвратимости наказания за коррупционные преступления, а также на максимальное усиление роли общественности в выявлении фактов коррупции и информировании об этом правоохранительных органов».

Но это все в теории, а на практике именно с крупными взяточниками у нас больше всего вопросов.

Дело в том, что в отношении целого ряда должностных лиц очень сложно возбудить уголовное дело и тем более привлечь их к реальной ответственности. Так, согласно 468-й статьи Уголовно-процессуального кодекса решение о возбуждении уголовного дела в отношении лица, должность которого включена в кадровый реестр Главы государства Республики Беларусь, принимается с предварительного согласия президента Республики Беларусь. Говоря простым языком, чтобы посадить высокопоставленного чиновника, факта преступления недостаточно. Нужна еще и санкция президента.

Теперь давайте представим себе обычного гражданина, например, студента или пенсионера, который, вдохновившись новым Законом, решил проинформировать правоохранительные органы о коррупционном правонарушении, совершенном высокопоставленным чиновником. Будет ли дан ход такому заявлению, если с самого начала в отношении чиновника будет включен механизм самозащиты вертикали власти от коррупционной ответственности? Это решит только президент, и только в том случае, если его проинформируют.

Схема принятия подобного законодательства для Беларуси уже стала традицией. Следите за руками! Сначала на общественное обсуждение выносится проект очень важного закона, который должен окончательно решить наши антикоррупционные проблемы. По телевидению выступают высокие государственные чиновники и рассказывают нам о необходимости внесения изменений в действующее законодательство, им вторят «государственные эксперты», доказывающие своевременность и обоснованность предпринятых действий, а некоторые «представители общественности» в едином порыве готовы поддержать и усилить принимаемые меры.

Как опытный иллюзионист, государство проворачивает этот фокус для нас с вами снова и снова. И пока наше внимание отвлечено на обсуждение рамочного и невнятного законопроекта, в котором много отсылочных норм, сами нормативно-правовые акты, призванные уточнить и конкретизировать основной закон, остаются в тени и на общественное обсуждение не выносятся. Как говорится, ловкость рук и никакого мошенничества.

Теперь давайте себе представим, что гражданин заметил, что его чиновник-сосед стал жить как-то не по карману: ездит на дорогих автомобилях, отдыхает в Куршевелях и живет в дорогом особняке. Загляну-ка я в декларацию чиновника, подумает небезразличный гражданин, а вдруг его расходы превышают доходы в рамках тех самых заветных 25%, предусмотренных в новом Законе «О борьбе с коррупцией».

И тут обычный гражданин неизбежно потерпит фиаско, так как декларации чиновник подает собственному руководству, а не предоставляет общественности публично, как это принято не только в странах ЕС, но даже в России. Получается, нет у белорусского гражданина возможности что-то выяснить, сравнить и проинформировать правоохранительные органы, поскольку информация банально недоступна.

Для руководства важнее всего сохранить «честь мундира» и не выносить сор из избы, а то вдруг придет проверка и найдет еще много чего интересного помимо «успехов» этого самого проворовавшегося чиновника. Какой смысл ему предоставлять гражданину «интересную» информацию или, тем более, давать делу ход? Да и само руководство, как мы уже знаем, защищено Уголовно-процессуальным кодексом и вообще не обязано отчитываться перед каждым въедливым гражданином. Чиновнику только президент указ.

Да и банальное коммерческое соотношение выгод-рисков для крупных взяточников скорее в пользу взяточничества, чем в пользу рисков. Первый риск – это потеря имущества. Правда, особо «успешные» чиновники уже давно научились оформлять свои активы не на себя и родственников, а на подставных лиц.

Второй риск – это потеря пенсии за выслугу лет. Это может сработать в отношении мелкого чиновника, но «крупную рыбу» вряд ли остановит, поскольку размер одной взятки может в десятки раз превышать размер возможной пенсии за несколько лет, а то и десятилетий. Наконец, риск получить реальный тюремный срок становиться критичным только в следующих случаях: если стал неугодным системе, не смог откупиться или информация о «шалостях» чиновника дошла до президента, и тот принял волевое решение – сажать.

Получается, наше законодательство априори создаёт предпосылки для образования коррупционной «вертикали власти», для «захвата бизнеса» государством с целью извлечения административной ренты и захвата этого самого государства определёнными бизнес-структурами для установления теневого контроля за принятием властных решений. В этих условиях чиновник и директор предприятия постоянно меняются местами, и уже невозможно понять, где бизнес, а где государственная служба. Вот такая получается рокировочка.

Монополизация коррупционных возможностей наверху властной пирамиды, конечно же, приведет к снижению мелкой бытовой коррупции, но при этом неизбежно создаст угрозы для национальной безопасности.

Во всей этой системе есть только один заинтересованный в реальной борьбе с коррупцией элемент – небезразличный гражданин. Ему и карты в руки. Вот только хочет ли этого наше государство?