«Мы страна личных связей. Закон – что дышло»

На эти вопросы «Салідарнасці» ответил социолог, эксперт зарегистрированного в Литве Независимого института социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ) Сергей Николюк. Попутно он дал оценку состоянию белорусского общества.

– Белорусское общество, по большому счету, так и не вылезло из сталинской шинели. Это репрессивное общество. И если белоруса спросить, к чему приведет ослабление наказания даже за незначительные нарушения, он ответит, что это приведет к росту преступности. По мнению большинства, страх, внушаемый государством, является главным фактором соблюдения закона.

– Вы говорите про сталинскую шинель. Но с момента распада Советского Союза прошло уже достаточно много времени. В этом году стукнет аж 20 лет, как Александр Лукашенко у власти.

– Но ведь система работает на закрепление этого образа! В 1994 году те, кто проводили исследования о сторонниках Лукашенко, говорили: да, у нас сейчас такое общество, но будущее работает на нас.

Но прошло 20 лет, и мы имеем ту же структуру сторонников и противников Лукашенко! А как же так – у нас поколение сменилось. Однако структура экономики у нас не поменялась и, как следствие, электоральные предпочтения остались теми же.

Александр Григорьевич часто говорит, сравнивая с Западом: у нас не то общество. И он прав. Но встает вопрос: парень, что ты сделал для того, чтобы оно изменилось? Ты не только ничего не сделал, но когда через элементы гражданского общества возникают инициативы снизу, ты их уничтожаешь.

Лукашенко блокирует развитие общества. Это помогает ему решать тактические задачи удержания власти здесь и сейчас, но подрывает эффективность белорусской экономики.

2013 год показал, что все попытки государства создать эффективные проекты заканчиваются провалом.

Давить, не пускать – у государства еще получается, но субъектом развития оно быть не может. Завалено все. Взять одну деревообработку – сплошной анекдот.

– Менялось ли отношение белорусов к смертной казни в последние годы?

– С 2008 года НИСЭПИ регулярно задаются обществу этот вопрос. Большая часть из отвечающих, около 50%, постоянно выступает за сохранение смертной казни. По последним данным, на сентябрь 2012 года за ее отмену высказался 41%, против – 49%.

Было, правда, одно исключение – в марте 2012 года, когда за отмену смертной казни выступило около 50%. С моей точки зрения, это было реакцией на приведение в исполнение смертного приговора двум молодым людям, обвиненным в терроризме.

Кроме того, март 2012 года был временем низкого рейтинга Лукашенко. Сработала логика: мы его не поддерживаем, а он выступает за смертную казнь – значит, мы против.

– Можно ли нарисовать портрет типичного сторонника смертной казни?

– И среди мужчин и женщин, и среди людей с разным уровнем образования (данные опроса на сентябрь 2012 года) наблюдается примерно равное количество сторонников и противников смертной казни.

Есть небольшая разница между отношением крайних возрастных групп.

Но где разница действительно заметна, так это между сторонниками Лукашенко и сторонниками оппозиционных кандидатов. Среди поддерживающих главу государства за сохранение смертной казни выступает 57%, а среди сторонников оппозиционных кандидатов – всего 34%.

Но опять-таки, с чем это связано? С тем, что Лукашенко активно выступает за смертную казнь, поэтому аналогичных взглядов придерживаются и его сторонники. И наоборот.

Эти данные говорят еще и о том, что если бы государство поставило цель отменить смертную казнь, и правело бы соответствующую кампанию, то очень многие свое мнение изменили бы.

Нужно понимать, что на бытовом уровне люди не живут этим вопросом. Смертная казнь находится в самом конце списка общественно-политических проблем, которые волнуют общество. Людей, в первую очередь, заботят вопросы, связанные с их экономическим выживанием – зарплатой, ростом цен и т.д.

– Уточню: если человек выступает за сохранение смертной казни – это вовсе не говорит о его кровожадности?

– Да, верно. Все идет от того, что в нашем обществе и культуре нет сдерживающих элементов против правонарушений. У людей нет внутренней установки соблюдения законов.

Я в своей молодости 20 лет проработал на «Интеграле», мы ежедневно проходили через электронную фиксацию. Если бы не спрашивали за опоздания – все бы опаздывали.

В Грузии при Саакашвили стали ставить на трассах камеры фиксации скорости. На участках, где они были, люди правил не нарушали, а не участках без камер – на все плевали.

В западном обществе людей, прежде всего, скрепляет закон. Кто такие немцы? Немцы – это те, у которых вот такие законы, всех объединяющие.

Там, где нет универсального закона, не может сформироваться современное общество. Потому как для решения личных проблем все пытаются выстроить личные стратегии. Пришло время отдавать сына в армию – мы не смотрим на закон, а берем деньги и идем решать вопрос.

У нас нет общности. Мы не решаем личные проблемы путем объединения. Мы страна личных связей. С государством стараемся не связываться вообще. Дачи построили, гномиков туда поставили, гаражик сделали и сидим.

А когда приходится с государством что-то решать, ищем личные пути. Если по закону что-то можно получить – хорошо, если нет – будем искать точку связи, чтобы решить вопрос в личном порядке.

В последнее время Александр Григорьевич выходил с целым рядом инициатив. В том числе, 100-долларовой выездной пошлины. Эту инициативу общество очень дружно не поддержало. Но была еще и другая. Изымать автомобили у пьяных водителей. НИСЭПИ провел опрос по этому поводу. Как думаете, как к этой инициативе отнеслось общество? Положительно.

Также и в вопросе о смертной казни. Люди уверены, что здесь действует та же логика: увеличиваем репрессии – начинают соблюдать закон.

– Как уйти от репрессий как главного фактора исполнения закона?

– Есть замечательная народная пословица: рыба гниет с головы. Кто у нас первым не соблюдает законы? Сплошь и рядом не соблюдается главный закон, который называется Конституция.

На многочасовой пресс-конференции Лукашенко неоднократно называл Баумгертнера преступником. А в Конституции сказано, что виновным в преступлении человека можно считать только по решению суда. Был суд над Владиславаом Баумгертнером? Не было. И у нас такое на каждом шагу. Закон – что дышло.