Православная церковь в Беларуси попала в зависимость

В декабре 2013 года социологи НИСЭПИ зафиксировали снижение доверия ко всем институтам — как государственным, так и негосударственным. В общем списке, содержащим 26 институтов, только у православной церкви и армии индексы доверия оказались положительными. 

Ничего подобного прежде не наблюдалось. На пике экономического кризиса в июне 2011 года положительный индекс доверия был у 6 институтов. Максимальное же количество институтов с положительными индексами доверия (17) фиксировалось в декабре 2010 года и октябре 2008 года. 

Верующих в президента все меньше 

В «тучные» годы при высоком рейтинге Лукашенко состав тройки лидеров оставался стабильным: православная церковь, армия, президент (первое лицо государства). Все три института играют роль символов социального порядка. Они достались белорусам в наследство от советского и досоветского имперского прошлого. 

Структура институционального доверия — важный индикатор раскола в белорусском обществе. Символическую значимость церкви, армии и президента как персонификатора государственной власти признают главным образом периферийные социальные группы (пенсионеры, люди с низким уровнем образования и жители села), то есть те, кто не способен самостоятельно выжить без государственной опеки. К институтам, определяющим возможности политического участия граждан и раскрепощающим их экономическую активность (политические партии, некоммерческие организации, бизнес-союзы и т.п.), периферийные социальные группы не склонны испытывать доверия. 

Понятно, что у социальных групп с противоположными характеристиками (жители больших городов, молодые, образованные) иные приоритеты, и выстраиваются они главным образом на основании рациональных оценок. Ностальгия по советским символам былого имперского единства для них вторична. 

Но «тучные» годы белорусской социально-экономической модели, судя по динамике макроэкономических показателей, остались в прошлом. Общество этот печальный факт еще только начинает осознавать, но с главным виновным своих настоящих и будущих проблем оно уже определилось. Это Александр Лукашенко. В таблице 1, сокращенной до 10 институтов с максимальными значениями индекса доверия, он оказался на 9-м месте. 

За исключением армии, обладающей собственным ресурсом легитимности (символическим), уровень доверия остальных государственных институтов является производным от уровня доверия главы государства. Вот почему в первую десятку в декабре из государственных институтов дополнительно пробился только КГБ. 

29 июля прошлого года, принимая в Минске патриарха Московского и всея Руси Кирилла по случаю празднования 1025-летия крещения Руси, Лукашенко, в частности, отметил, что деятельность православной церкви «является мощным подспорьем тем интеграционным процессам, которые развиваются на постсоветском пространстве. Единая вера, лежащая в основе славянских культур, сближает нас и делает понятными друг другу. Никакие границы не в силах разделить то глубокое единство, которое произрастает из нашей истории». 

Опросы общественного мнения (здесь и далее приводятся данные НИСЭПИ) подтверждают массовое убеждение в единстве трех православных народов. Так, в декабре 2008 года 66,5% респондентов согласилось с тем, что белорусы, русские и украинцы представляют три ветви одного народа. 

Православие в Беларуси не имеет конкурентов. Считают себя православными 75% белорусов, католиками — 15%, протестантами — 1% (февраль 2013 года). При этом доля воцерковленных (регулярно посещают храм, постоянно причащаются, молятся) колеблется в пределах нескольких процентов. 

Если вспомнить советское атеистическое прошлое, то годы независимости стали для белорусов годами религиозного возрождения. Но это специфическое возрождение. Под крышей авторитарного государства в условиях неразвитых политических и социальных институтов религиозное самосознание выступило в качестве своеобразного суррогата национального самосознания, по природе своей секулярного, ибо оно предполагает, что вера — это частное дело каждого. 

Следует обратить внимание на интересный парадокс: считают себя православными 75% белорусов, в то время как доверяют православной церкви 63% (–12 пунктов), считают себя католиками 15% белорусов, а доверяют католической церкви 37% (+22 пункта). 

У этого парадокса многовековая история. Согласно православной теории, церковь не может существовать без императора. Государство сыграло решающую роль в истории становления и развития православной церкви, и в этом заключается основное отличие православия от других течений христианства. Со времен Византии в отношении между православной церковью и государством (по крайней мере, в Беларуси и России) мало что изменилось. 

Приведу две цитаты из официального пресс-релиза, посвященного участию Лукашенко в церемонии вручения премии «За духовное возрождение» 9 января. 

«Глава государства также обратил внимание, что сегодня Православная церковь является одним из духовных столпов общества и единственной конфессией, с которой правительство заключило соглашение о сотрудничестве». 

«Митрополит Павел с удовлетворением отметил, что в эти рождественские дни в Беларуси делается акцент на духовное возрождение, а это, по его мнению, способствует процветанию страны. Он также подчеркнул, что слова Президента являются ясной, намеченной программой, по которой должен идти глава белорусской церкви (выделено мною. — С.Н.)». 

Император Византии Юстиниан (VI век) был первым, кто употребил термин «симфония» для описания отношений между православной церковью и государственной властью. Термин прижился, и сегодня он выглядит весьма органично в выступлениях Лукашенко: «В нашей стране отношения светской и духовной власти строятся по принципу симфонии, то есть гармоничного союза и совместной работы на благо Отечества» (15 октября 2012 года). 

«Симфония», способствуя решению совместных тактических задач, в стратегическом плане неоднократно заканчивалась катастрофами цивилизационного масштаба. Назову две даты: 1453 и 1917 годы. В первом случае погибла Византийская империя, во втором — Российская империя. В обоих случаях гибель империй означала и гибель православия, так как без государственной поддержки православие не способно конкурировать на рынке мировых религий. 

В этой же логике снижение авторитета государства (главного участника «симфонии») автоматически ведет к снижению авторитета православной церкви. 

Лукашенко рассматривает «единую веру» в качестве подспорья интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Но каков интеграционный потенциал православия в границах Беларуси, способствует ли оно формированию белорусской нации? 

Обратимся к таблице 2. Среди сторонников Лукашенко 81% доверяет православной церкви, среди его противников — только 48%. Следовательно, отношение белорусов к православной церкви сильно политизировано. 

Этот вывод подтверждается и «скрещиванием» ответов на вопрос об отношении к православной церкви с ответами на другие политизированные вопросы. В частности, среди белорусов, считающих себя оппозиционерами, доверяют православной церкви 49%, а среди не считающих себя оппозиционерами — 67%. 

Следует обратить внимание, что и отношение белорусов к католической церкви также сильно политизировано. Этот вывод противоречит популярной на Западе теории американского политолога Сэмюэля Хантингтона о прохождении линии раскола между западнохристианской и восточнохристианской цивилизациями через Беларусь. 

Возможно, до 1939 года вывод Хантингтона и был справедлив, но усилиями советской и постсоветской власти белорусские католики утратили культурные особенности, характерные для представителей западнохристианской цивилизации. В отличие от Украины, в современной Беларуси двух идентичностей не сложилось. Поэтому далеко не случайно неоднократные попытки социологов НИСЭПИ выявить статистически значимые отличия в ценностях белорусских православных и католиков заканчивались безрезультатно. 

Мне могут возразить, что в ходе президентских выборов 1994 года разница в политических предпочтениях довольно четко просматривалась. Да, это так. Но два лукашенковских десятилетия ее нивелировали. 

Своего пика социально-экономическая модель, выстроенная в условиях очередной «симфонии», достигла в 2006 году. Это был год максимальной поддержки Лукашенко на президентских выборах (58%). Выборы 2010 года прошли для белорусов «в режиме тревожного ожидания», что снизило электоральный результат Лукашенко на 7 пунктов. 

Каков будет реальный результат очередной «элегантной победы» — предсказать сегодня сложно. Многое будет зависеть от готовности России «подставить плечо». 

Но общей тенденции (негативной для Лукашенко) Россия изменить не в состоянии. Его уровень поддержки в обществе будет снижаться, увлекая за собой и соучредителя «симфонии».