Татьяна Зелко: О счастливых пенсионерах в беларусской трактовке не хочется и слышать

Согласно указу Александра Лукашенко от 3 сентября 2013 года № 389 "О некоторых вопросах пенсионного обеспечения и социального страхования" в Беларуси отменят пенсию тем, кто официально проработал меньше 10 лет. "С 1 января 2014 года право на трудовую пенсию по возрасту, за выслугу лет предоставляется тем гражданам, которые уплачивали обязательные страховые взносы в Фонд социальной защиты населения Минтруда и соцзащиты в соответствии с законодательством о государственном социальном страховании не менее десяти лет", - гласит текст документа.

— Все улучшают положение людей, ничего не скажешь, — иронизирует в разговоре со Службой информации "ЕвроБеларуси" председатель правления инициативы по созданию объединения беларусских пенсионеров "Наше поколение" Татьяна Зелко. — А ведь раньше вообще было даже такое, что в трудовой стаж включали время, потраченное на воспитание детей. О таком уже и не вспоминают. А женщина, воспитывающая детей, работает не меньше, чем человек на производстве. Ну и эта новация — ничего не делается для улучшению положения трудового человека. Мы вот поднимали вопрос об изменении начисления пенсии. Ну вот они и меняют — никаких улучшений. Пенсия начисляется по 92 пунктам. А реальное улучшение произойдет тогда, когда вы, ныне работающие, или ваши дети будут реально знать, как рассчитывается их пенсия, сколько в пенсионный фонд пришло средств и на какие пенсии ушло. Когда власть будет отчитываться за каждую копейку, когда мы будем знать, что эти деньги пошли не на Чижовку арену или на коттеджи для чиновников. Когда пойдут на нужды людей. А пока так и живем с лапшой на ушах. У пенсионеров нынче деньги только отбирают. Вот так называемое повышение пенсии или как они называют — индексация. Пенсия увеличивается на 17%, а электроэнергия — на 27%, проезд — на 20%. Ну о каком улучшении можно говорить? Да с каждым таким повышением беларусские пенсионеры только нищают. Я даже боюсь слышать о повышении пенсии в беларусской трактовке. Пенсионеры становятся все беднее и беднее, на самом деле.

— Я думаю, что мы уже давно платим 100% за коммунальные услуги, просто не можем посчитать схему. Вы уберите чиновничий аппарат и отдайте ЖКХ в частные руки, посмотрим тогда, какие 100% и кому мы будем платить. У человека должен быть выбор. А тут мы не знаем, как и за что мы платим, вынуждены верить на слово — о якобы 15% компенсации населением услуг ЖКХ.

— Это уже просто стереотип. Конечно, есть те, кто поддерживают упорно, но ведь и среди молодежи полно таких, среди нового поколения. Вы посмотрите, кто стоит как стадо баранов на досрочном голосовании? Молодежь. Я понимаю, что им надо жить и учиться. Я согласна — надо. Но ведь всех не выгонишь в один день! Если все не пойдут, то ничего и не будет, но они — идут.

— Общество запугано, очень сильно развит чиновничий и репрессивный аппарат. Люди запуганы, но мы же сами, думаю, в этом и виноваты. Сами и виноваты, вспомните, сколько людей выходило на улицы в 90-х или хотя бы начале нулевых годов. Но власть готовилась, набирала себе вояк, милиции. А мы вот как бы так, да, нам страшно, нас сажают, нас бьют... Да, мне не хочется, чтобы моих детей там били и меня тоже. Но мы идем на свой страх и риск, хотя бьют и гоняют. Ну, может, пожилых не так уж и сильно, как молодежь... Но, тем не менее, царит апатия: Ай, ну может как-то, обойдется, исправится, улучшится, поменяется. Но что у нас может вот вдруг просто так взять и поменяться? Ничего. Но все же такой уж опорой действующей власти пенсионеров я бы не назвала. Просто надо учесть, что пожилые люди, учитывая в какой стране они росли и работали, привыкли руководствоваться законами. Вот надо так — ну и будем делать так. Другое дело, что законы у нас, как видим, совсем человека не учитывают. Опять же, какую другую жизнь видели наши пенсионеры? Покажите им другую жизнь. Я вот уже посмотрела хотя бы на Литву, возила туда коллег — и эти люди уже по-другому смотрят на жизнь у нас. Но очень сильно уже возмущаются и те, кто из Беларуси вообще ни разу никуда не выезжал.

Мы пытаемся делать какой-то обмен пенсионерами. Вот эти европейские ценности — это же не просто слова. Да, и там есть проблемы, несомненно. Но уважение к гражданским правам и свободам, уважение к старшему поколению — вот на что надо равняться. Тут нам очень далеко до соседей. Там — сеньор, а у нас — пенсионер. Как-то очень по-нищему звучит.