Ирина Халип: «Если я попытаюсь выехать из страны, меня тут же отправят в Гомельскую колонию»

Жена экс-кандидата в президенты Андрея Санникова, журналистка Ирина Халип, осужденная по делу «о массовых беспорядках», прокомментировала «Салідарнасці» высказывание Лукашенко о свободе ее передвижения.

Отвечая на вопрос журналистки БелаПАН Татьяны Коровенковой на пресс-конференции15 января, Лукашенко заявил, что Ирина Халипотказалась уезжать из страны.

"Она неглупая женщина. Журналист. Она прекрасно понимает: сегодня она жертва режима, завтра о ней забудут. Вот, наверное, поэтому она и не уехала", - сказал глава государства.

"Поэтому еще раз повторяю: если вы ее хотите куда-то повезти завтра, идите к генеральному прокурору, у меня есть соответствующие полномочия, вы ее заберете и повезете. Но она не поедет", - добавил Александр Лукашенко.

В разговоре с корреспондентом «Салідарнасці» Ирина Халип попросила поблагодарить коллег из БелаПАН, которые задали этот вопрос.

- Я бесконечно им благодарна, что они подняли эту тему. Меня удивляло, что про политзаключенных никто не спрашивал. Всех интересует какой-то год бережливости или еще какая-нибудь ерунда, - сказала Ирина Халип.

Заявление Лукашенко о свободе ее передвижения журналистка назвала балаганом низкого пошиба.

- Я вообще не понимаю, честно говоря, как Лукашенкины слова можно комментировать. В октябре прошлого года все читали его интервью корреспонденту британского издания Independent Евгению Лебедеву. Именно тогда Лукашенко сказалв мой адрес: «А что, она здесь? Я думал, она в Москве. Отправьте сегодня же с вечерней лошадью. Забирайте и больше сюда не привозите. Я об этом человеке вообще не могу говорить. Никогда всуе не произносите это слово. Вы хотите ее в Москву — везите».

По словам Ирины, после громкого заявления Лукашенко в Минск из Москвы приехал Дмитрий Муратов, главный редактор «Новой газеты», где работает журналистка.

- Он не поленился пойти в уголовно-исполнительную инспекцию по месту моего жительства, где ему популярно объяснили, что доехать я могу разве что до Орши, - вспоминает Ирина Халип. - А если попытаюсь, находясь под действием судебного приговора выехать из страны, то моя отсрочка закончится в тот же момент, и я отправлюсь в Гомельскую колонию отбывать свой срок. От себя могу добавить только то, что после того, как прозвучал вопрос Лебедева, контроль за мной только ужесточился. Приходить ко мне по ночам стали чаще, во дворе появились демонстративно пасущие меня автомобили, про которые мне рассказывали соседи, дворники. Эти машины были не столько для слежки, сколько для демонстрации: «Вот, мы здесь, старший брат следит за тобой». Чего сейчас ждать - не знаю.