"Красный" президент

Так широко празднование годовщины Октября проходит в Беларуси, пожалуй, впервые за долгие годы Тот, кто посетил бы Минск и другие города Беларуси 7 ноября, мог бы ощутить себя гостем настоящего исторического музея.

 В столице Беларуси были открыты три новые станции метрополитена, мемориальная доска первому Совету, возложены венки к памятнику Ленина. Александр Лукашенко оказался активным участником торжественных мероприятий, катался в метро и не скупился на комплименты Ильичу, напоминая согражданам, что им не стоит высмеивать идеи Октября: именно лозунги большевиков остаются фундаментом политики современной Беларуси. Недавно Лукашенко даже скромно отказался сравнивать себя с Лениным и Сталиным - масштабы задач, решенных "красными" людоедами, оказались несопоставимы с деятельностью президента Беларуси.

Уже само празднование годовщины Октябрьского переворота продемонстрировало, насколько эта самая современная Беларусь отличается от соседей. В Москве или Киеве - во всяком случае, на официальном уровне - никто о большевистской революции и не вспоминал. В России, как обычно, обсуждали Русский марш, на Украине - итоги парламентских выборов. Кстати, станцию метро в Киеве тоже недавно открывали, но как раз перед этими выборами, а не перед 7 ноября.

Утверждать, что Беларусь всегда была такой ностальгирующей, тоже было бы несправедливо. После краха Советского Союза празднование годовщин Октября было отменено. Вернул его в белорусский календарь именно Лукашенко, после прихода к власти "советизировавший" государственную символику и перенесший празднование Дня независимости страны на дату освобождения Минска от гитлеровской оккупации. Но особого интереса к коммунистическому празднику президент никогда не проявлял. Так широко празднование годовщины Октября проходит в Беларуси, пожалуй, впервые за долгие годы.

И это - великолепное свидетельство того, что Лукашенко больше нечего сказать людям. Больше десятилетия он паразитировал на интеграционной идеологии, не продвигаясь, однако, в направлении, которое могло бы привести к ограничению его личной власти. В результате экономический кризис недавнего прошлого, приведший к значительному обнищанию населения, продемонстрировал, что интеграция не состоялась, а если состоялась - то не принесла ожидавшихся результатов. Белорусы с каждым днем все беднее, несмотря на то, что их страна и в союзном государстве с Россией, и в Таможенном союзе, и в прочих интеграционных объединениях. Что делать в этой ситуации белорусскому президенту, как не "краснеть" и вспоминать о равенстве и братстве? Он и вспоминает.

Неясно только, как воспримет это воспоминание среднестатистический житель лукашенковского царства-государства. Все же социализм, как ни крути, был "неравномерным распределением убожества" - и эту неравномерность партийные работники ухитрялись скрывать. А белорусская послевоенная "партизанская" элита времен Кирилла Мазурова и Петра Машерова вообще была известна своим сравнительным аскетизмом.

Ее наследники из рядов современной белорусской власти живут отнюдь не так скромно. Этот капитализм для себя и социализм для других бросается в глаза и делает все фразы Лукашенко об Октябре и Ленине еще более фальшивыми и циничными, чем рассказы об обществе победившего равноправия в докладах советских лидеров прошлых лет.