Инвалидность национальности не имеет. Фото

На ступеньках подземного перехода, ведущего к железнодорожному вокзалу в Риге, стоял парень на костылях.  Правая штанина его потрепанных джинсов была пустой. Опустив глаза, он молча смотрел на пластмассовый стаканчик, который держал в руке.

Мимо по лестнице торопливо поднимались и опускались озабоченные люди, и на парня, и на его стаканчик, мало кто обращал внимание. Наконец, возле одноногого инвалида замедлила шаги молодая женщина, и уже поднявшись на ступеньку выше, покопалась в кошельке и положила в стаканчик монетку.

-- Спасибо! – поблагодарил он на русском языке, не поднимая глаз. Женщина кивнула и быстро пошла наверх.


Я решил попробовать поговорить с молодым человеком, хотя не был уверен, что он пойдет на контакт.  К моему удивлению он согласился и ответил на все мои вопросы. Да, он русский, зовут его Андрей, но у него есть паспорт гражданина Латвии, поскольку его родители родились в этой стране. Здесь в переходе он стоит, потому что получает пенсию в 45 латов (примерно 90 долларов США), и прожить на эти деньги в Латвии невозможно. Пенсия маленькая из-за того, что нет стажа, инвалидность он получил в дорожно-транспортном происшествии сразу после окончания школы.

-- Сам виноват, - упреждает мой вопрос Андрей. – За рулем сидел не я, но ведь видел в каком состоянии мой приятель.  Нет, виноват только я сам. Видел, к кому садился в машину.

-- А протез, почему не надеваешь? На жалость давишь?

-- Да не могу я в нем ходить, правда. У меня там в колене раздроблены все кости. Мне врачи сразу после аварии имплантат ставили, но не прижился. Говорят из-за того, что я пива выпил. Я вообще не пью, а мне ребята пиво в палату принесли. Говорили, из-за этого не прижился.

-- Работу найти не пробовал?

-- Пробовал, да что толку? Кому я нужен на костылях? Не все с руками и ногами работу имеют сейчас.

-- Но ты знаешь, Андрей, я тут познакомился с разными людьми, - поспешил поделиться я с собеседником новой для себя информацией. - У кого-то ситуация гораздо хуже, чем у тебя, в колясках сидят, но ведь работают. Нашли себе в место жизни. Мне рассказывали, что в Риге есть центр, где инвалидов обучают новым профессиям, владению компьютером, бухгалтерскому делу, помогают найти работу. Могу дать адрес, у меня записан.

-- Не надо, - махнул рукой Андрей. – Обращался я. Обучают, конечно, но на латышском языке.

-- А его не знаешь?

-- Нет.

Потом я рассказывал об Андрее, который показался мне искренним, в латвийских общественных организациях, объединяющих людей с различными физическими ограничениями. Как ни странно, но мой рассказ об инвалиде в подземном переходе ни у кого не вызвал сочувствия.

-- Пенсии у тех, кто не выработал минимальный стаж, действительно маленькие. Но попрошайничество, это, скорее всего, такой бизнес, - говорили мне. – Некоторые автомобили себе так покупают. Но ведь это унизительно. У человека всегда есть выбор, как жить.

Однако следует признать: все, с кем удалось поговорить, признавали, что для инвалидов, не владеющих латышским языком, возможности получить информацию несколько сужены,  и соответственно сужены возможности повысить качество своей жизни.  В первые годы обретения независимости Латвии государство брало на себя организацию курсов по изучению латышского языка, сейчас таких курсов значительно меньше и за обучение надо платить.  Не всем это под силу.

Тем не менее, у человека действительно всегда есть выбор. Мне довелось в течение нескольких дней пребывания в Латвии познакомиться и с теми, для кого латышский не родной, но они все же смогли выучить этот непростой язык и свободно общаются на нем. 

А в негосударственных объединениях инвалидов Латвии (в этой стране, в отличие от Беларуси, функционирует не одно общество инвалидов, а большое число НГО, каждое из которых решает конкретные проблемы людей с ограничениями) и вовсе не делят своих членов ни по языковому принципу, ни по наличию либо отсутствию латвийского гражданства.  Инвалидность национальности не имеет, и те, у кого одна и та же боль, всегда понимают друг друга.