Синекура двуязычия

Сразу же признаюсь, что изначально хотел написать этот материал на языке Достоевского-Толтого-Чехова. И вовсе не потому, что с детства приучен к «великому и могучему», который искренне уважаю. Причина в другом – боялся, что не поймут... 

И нет здесь никаких преувеличений. Недавно на одном из приемов в построенном еще во время всеобщего интернационализма Доме Дружбы к своему удивлению столкнулся с тем, что белорусская официантка абсолютно не понимает белорусского языка. Мне ей даже пришлось объяснить, что слово «аднолькавы» на русском значит «одинаковый». 

Подозреваю, что немногие знают и о том, что в начале 1950-х годов русификация в Беларуси достигла таких темпов, что перекос заметили даже в Москве. Исправлять ситуацию из Кремля тогда приехал сам Лаврентий Павлович Берия и даже проводил соответствующий пленум с белорусскими коммунистами. 

Масштабы того, что происходит сейчас, в десятки раз «круче». Китайскую речь на улицах можно услышать ненамного реже белорусской. Особенно если попасть в студенческую среду. 

Это горько и грустно признавать, но сегодня родной язык стал чем-то вроде оппозиционного ярлыка или «отмазки» на самом высоком уровне. Дескать, есть у нас министр культуры Павел Латушко... 

Есть, конечно, но радует это обстоятельство мало. 

Во-первых, пока есть. 

Во-вторых, он единственный. 

Если кто-то назовет мне страну мира, где в правительстве один-единственный министр говорит на языке титульной нации, я с удовольствием напишу ее название. 

К слову, именно на названиях и хочется остановиться более подробно. Несколько лет назад мне довелось побывать в местах, где когда-то жил и работал белорусский писатель Владимир Короткевич. Даже трудно представить, что бы он испытал, если б увидел, что деревню с названием «Красный Октябрь» перевели на белорусский как «Красны Акцябр», а населенный пункт, где была написана знаменитая «Земля под белыми крыльями» назвали «Азярыщам». То есть с использованием буквы, которой в белорусском алфавите и в помине нет... 

Если кто-то не верит, рекомендую взять карту или атлас автомобильных дорог и посмотреть на то, что в 15 километрах от Жодино есть деревня с названием «Остраў». Заодно хотелось бы узнать, на каком языке оно написано... 

Наверное, чтобы избегать подобных ляпов, новое руководство Белорусской железной дороги и решило (не мудрствуя лукаво) перевести все свои названия на русский язык. Видимо, кое-кого вдохновило то, что после изгнания казино из Москвы некоторые из них появились у нас и стали расти как грибы после дождя, а белорусская столица скоро превратиться в что-нибудь типа Лас-Минск. 

Не сочтите очередным преувеличением, но иногда действительно складывается впечатление, что перевод с одного славянского языка на другой сделан именно для удобства российских пленников собственного азарта. Рассказывают, что перед каждыми выходными и после ими буквально забиты прилетающие в из Москвы в Минск самолеты. 

Впрочем, гадать не будем, но факт остается фактом. Как пишут коллеги из независимых СМИ, в электричках по всей стране идет переход с белорусского языка на русский. Остановку «Гай» теперь объявляют «Роща», а «Пралетарская перамога» и «Чырвоны Сцяг» стали называть «Пролетарской Победой» и «Красным Знаменем». 

Предвижу возражения насчет узаконенного в стране двуязычия. Все верно, такой закон есть, но трактуется он, мягко говоря, очень вольно. Особенно чиновниками всех мастей и государственными служащими. Однажды мне довелось стать свидетелем препирательств между таможенницей и молодым пассажиром. Тот ответил ей на «матчынай мове» и услышал: «У нас сейчас два государственных языка, и вы обязаны отвечать мне на русском». 

Любой юрист скажет, что все обстоит с точностью до наоборот. Не мы обязаны «говорить нормально», а они должны свободно владеть двумя языками. Увы, двуязычие используется сегодня как некоторая синекура, которой некоторые прикрывают собственное невежество. 

К любому, кто говорит на белорусском языке, сразу приклеивают ярлык бэнээфовца и «пятой колоны»... В реальности все обстоит далеко не так... Многие из тех, кто говорит на белорусском языке, не имеют к оппозиции абсолютно никакого отношения... 

Много лет милицейские начальники показывали мне одно уголовное дело времен 30-х годов прошлого столетия. Поразили не столько желтые от времени страницы, сколько то, что допрос велся на белорусском языке, как и все судопроизводство. Сегодня такое можно услышать или увидеть только тогда, когда судят какого-нибудь оппозиционера. 

А ведь тогда на белорусском разговаривал простой колхозник, и следователь его прекрасно понимал. Более того, спрашивал именно на белорусском языке. И никому не казалось это чем-то ненормальным... 

Недавно в одном минском автобусе услышал, как маленькая девочка спросила маму, что такое «прыпынак»? А та ответила: «Так неправильно, правильно – «остановка». 

На мой же взгляд, истина имеет абсолютно противоположный вектор. Неправильно, когда те, кто говорит на белорусском языке, чувствуют себя в родной стране едва ли не иностранцами. Честное слово, я не националист. Но то, что происходит с белорусским языком сегодня, – это унижающий всех нас перегиб.