Польза от вертикали

Уже открыли бозон Хиггса, частицу Бога, наверное, и самого Бога достанут из коллайдера, а вертикаль до сих пор не может сосредоточиться, чтобы определиться: «Где мы и куда мы едем?».

Божественное происхождение Вселенной дополняется теорией Большого взрыва, за теорией Относительности следует теория Струн, первобытный строй сменяет феодальный, после выборов назначаются референдумы, за референдумами – парады, затем субботники, дажынки…

Восемнадцать лет мы мечемся от зарплаты к банковскому обменнику, от зубного к гинекологу, от любовницы к жене, от прилавка к пункту приема стеклотары, от детского сада к кладбищу.

«Кто мы?» – это уже понятно, по этому вопросу имеется консенсус и Конституция, где черным по белому написано, что мы – народ. Не биомасса, табор, сеча, кагал, сойм, не демонстрация, ансамбль песни и пляски Краснознаменного военного округа, не холерный барак, не фанатики Анжелики Агурбаш, не почитатели Гигина и Чергинца, не взыскательные ценители поэтического таланта Рубинова, не заключенные или временно задержанные до выяснения обстоятельств, не подозреваемые, не подследственные, не истцы, мы – народ. Не труженики села, рабочие, бюджетники, сотрудники спецслужб, не вякающая из-за угла всем недовольная пятая колонна, не ветераны, члены «Белой Руси» и «Маладога Фронта». Мы - народ.

Такой же, как венесуэльцы, только более качественный.

Такой же, как немцы, только более качественный.

Такой же, как евреи, только более качественный.

Такой же, как поляки, только более качественный.

Такой же, как литовцы, только более качественный.

Такой же, как китайцы, только более качественный.

Такой же, как русские, но только более качественный.

Вырос, оперился Витя и стал советовать по национальной безопасности, возмужал Дима, возглавил спортивный клуб, вопреки всяким декларациям явился Коля, пошел в школу, размахивая золотым пистолетом, а мы, народ, никак не можем определиться в какую сторону должны двигаться танки и в кого должны целиться ракеты.

Рукопожатия, искренние поцелуи и крепкие братские объятия традиционно заканчиваются газовыми войнами. После которых вновь следуют уверения в бесконечной немеркнущей, но неизменной братской дружбе, и сразу, еще не просохли следы от поцелуев, еще не отмыта помада со стаканов, начинаются рыбные, молочные, плодово-ягодные, колбасные, растворительные, авиационные.

Где враги, где стратегические противники (второстепенные, кстати, тоже), кто угрожает базовому принципу одного окна, посягает на самое святое, что у нас есть – на нашу многовекторность и синеокость.

Что делать – понятно. Но вот против кого? Ради чего гнили в окопах ветераны, исполняли свой долг приравненные к ним лица обеих полов из доблестных силовых структур?

Астрологи, экстрасенсы, прорицатели, хироманты и прочие действующие, явные, секретные, прикомандированные и отставные сотрудники идеологического фронта не дают однозначного четкого и прямого ответа на животрепещущий вопрос.

Речь их певуча, фразы круглы, логические конструкции устойчивы, рассчитаны на прямое попадание. Но огонька, задора, зажигания, с которым хотелось бы рваться в атаку, в погром, в агрогородок и жить, работать, обедать и размножаться, всей своей кипучей суетой доказывая их безусловную правоту – не вызывают.

Нет драйва, нет энергетики, нет магического волшебства, нет гипнотического воздействия.

Беда, опасность, вражеское окружение из-за них кажутся не страшными, тянущими загребущие конечности и ненасытные рты к нашему Отечеству, а картонными, потешными, забавными, словно рождественские витрины в «Акрополисе» или «Озасе».

И не можем мы сплотиться, сжаться в тугую пружину, чтобы в нужный момент распрямиться и ответить мощью всех наших ресурсов.

Сиротливо моргают голубые экраны телевизоров, плавает в унитазе газета «СБ» …

Но это наше счастье: бомбят нас не как всех, бомбами, бомбят нас плюшевыми медведями. А за это идеологической вертикали отдельный глубокий поклон.

Здесь от вас несомненная польза имеется.