Дважды герой

Мне, конечно, могут возразить: а вот и нет, Сергей Коваленко как минимум трижды герой.

Чего стоит хотя бы вывешивание флага на елке в Витебске. А вот и нет: поднять национальный флаг на самое высокое дерево города для Коваленко вовсе не было подвигом или проявлением героизма. Преодоление любых препятствий для того, чтобы вывесить этот единственный для белоруса флаг, для Коваленко было столь же естественно, как дыхание или сердцебиение, - словом, функционирование организма. А вот прекратить голодовку и написать ходатайство (не прошение!) о помиловании – это настоящие подвиги для Сергея, судя по тому, что мы все за это время смогли о нем узнать. Так что Коваленко – дважды герой.

Одним росчерком пера он решил выбыть из реалити-шоу «Политические за решеткой», которые устроили мы с вами. Это мы с вами с интересом телезрителей следили за мытарствами политзаключенных и живо обсуждали: подпишет прошение или не подпишет, прекратит голодовку или не прекратит, выйдет или не выйдет, умрет или не умрет. Скоро наверняка букмекерские конторы начнут принимать ставки на судьбы политзаключенных – перспективное направление, да и зеков в стране больше, чем футбольных матчей. Один вышел – другой сел, нары не пустуют, и мертвого сезона в деле репрессий не бывает. Так что тотализатор будет работать бесперебойно. И когда Сергей Коваленко прекратил голодовку, многие азартные сограждане были страшно разочарованы: как же так, а ведь был уже на грани, еще несколько дней – и вот они, кульминация и катарсис, - и вдруг такой облом, а ведь шоу должно продолжаться! Как же теперь жить без информации об умирающем Коваленко? Ску-у-учно… И вот теперь, когда стало известно, что он написал ходатайство о помиловании, слишком многие вздохнули разочарованно: нет, не оправдал надежд, мы-то надеялись, его там, на зоне, и сгноят, раз уж от голодовки не умер. А он картинку испортил.

Не сомневаюсь, Сергей Коваленко прекрасно понимал, что стал «картинкой». Но он – живой человек. Не глыба льда и не памятник, вырубленный в скале. Как ни велик был соблазн идти до конца и жертвовать собой, он все же понял, что отдавать собственную жизнь и свободу диктатору – слишком много чести. И принял решение остаться живым человеком, а не памятником, к которому спустя годы молодожены возлагали бы цветы.

Дело не только в том, что теперь у Сергея Коваленко есть надежда вернуться домой раньше, чем закончится срок. После первого приговора он жил и дома жил, как в аду. Это тот случай, когда я могу сказать твердо «знаю, о чем говорю», потому что сама живу в таком же аду. Спросите Елену Коваленко, каково это – когда милиция среди ночи врывается в дом, где спят маленькие дети. И не сомневаюсь, что если Сергея выпустят, то непременно с какими-нибудь «правоограничениями» вроде комендантского часа, чтобы он все равно оставался в тюрьме, пусть даже домашней. Но я счастлива, что он подписал ту треклятую бумагу и получил шанс вернуться домой. Есть на то причина – и это не только воссоединение семьи.

Просто эти трое неразлучны, как романтичные ремарковские три товарища, и не могут существовать друг без друга: Коваленко и Беларусь, Коваленко и флаг, Беларусь и флаг. Они просто обязаны быть вместе.