Нарисованная страна

Никакого особого пути у Беларуси не было, нет и не будет. Во всем развитом мире деревня давно перебралась в город, а производством сельхозпродукции занимаются фермеры и крупные агрофирмы

Дед, Бабка и их собака Жучка были вырезаны из фанеры и очень весело раскрашены. Они стояли у забора и были призваны, надо думать, утверждать земляков в мысли, что у нас все нормально. А также радовать их сердца…

Каждый раз, приезжая домой, в Гомельскую область, нахожу новые образцы «вертикального» искусства. Т.е. творения «вертикали». Чем-то напоминают русский лубок. Ярко, но примитивно. А в остальном на родине ничего не меняется. Время в этой нарисованной стране остановилось.

* * *

Приехал я перед Пасхой. А в субботу пошел на кладбище, убрать могилы отца и брата. Потому что завтра нужно было уезжать.

Лет десять назад могилы заканчивались как раз возле моих родных. Теперь возникло еще 7 — 8 новых рядов. Кладбище растет быстрее, чем ВВП. Странно было идти меж рядов: сплошь знакомые лица смотрят с фотографий, большинство моложе меня были. Даже жутко стало, как будто в прошлое попал. Задумался: а разве все мы не в прошлом? Разве мы в будущем?

Прибрал могилы, присел отдохнуть, огляделся вокруг. И на горизонте наконец обнаружил приметы будущего: четыре здоровенных длинных здания — новый животноводческий комплекс местного колхоза. Я о нем слышал давно, но увидел впервые. Вот это и есть, значит, наше будущее? Ну да, скоро завалим всю Россию дешевым мясом, молоком зальем. То-то денег будет.

Ничего плохого, конечно, нет в том, что вместо ледового дворца построили животноводческий комплекс. Если б я не знал предысторию.

А она такая. В этом колхозе комплекс был построен еще в советское время. Там доращивали бычков до товарного веса, а потом отправляли на мясокомбинат. Худо-бедно комплекс работал где-то до середины 90-х. А потом началось. Куда-то исчезли деньги, корма и все прочее. Председатели менялись как перчатки. В общем, бычки с комплекса тоже пропали. Некоторое время здания стояли пустые, их даже никто не охранял. Хозяйственные местные жители решили: а зачем добру пропадать? Комплекс начали потихоньку растаскивать. Честные люди шли в правление и покупали материалы. Но таких оказалось меньшинство. Большинство приезжали и среди бела дня брали, что требовалось в хозяйстве. Шифер, доски, кирпич, брус — ничего не пропало. Так закончилась история комплекса.

Некоторое время развалины так и стояли. Но тут пришли новые времена, выращивать бычков и коров опять стало выгодно — Россия-то рядом. Велено было возводить новый комплекс. Вот его и построили. Почти. Но возникла новая проблема: старые работники разбежались кто куда, а новых что-то не видать. Работать некому. Везде появились объявления, что, мол, требуются животноводы. А где их взять? Кто в Россию подался развивать российскую экономику, кто в городах пристроился. Все правильно: рыба ищет, где глубже, человек, где лучше. Нормальный процесс. Народ как-то потерял интерес к политике, в пропаганду он и раньше не верил, теперь тем более.

Интерес у людей теперь один — как бы выжить. Где больше платят, там и работают. При чем тут политика?

* * *

Школы в Красной Буде и Нивках закрыли — некого учить. Не то что бы совсем некого, но если во всей школе едва набирается десяток учеников, то какой смысл платить зарплату учителям, содержать здание, отапливать его зимой и т.д. Проще закрыть. Получается даже экономия средств, это можно провести по документам как некое достижение и отрапортовать. Деревня стоит полупустая, кто мог, давно перебрался в город, рожать некому.

Клубы и библиотеки тоже закрываются. Кино уже давно не крутят, на танцы ходить некому, в библиотеки и раньше ходили только учителя да специалисты колхозов. Если школа закрылась, откуда взяться учителям? Если колхоз находится в полумертвом состоянии, то откуда взяться молодым специалистам? Значит, библиотеку тоже закрываем, заодно и клуб. А что будет на их месте? Поговаривают о какой-то избе-читальне. Там, мол, будут кружки по интересам, книги будут выдавать, хоровым пением заниматься. Одним словом, прошлый век, примерно 20-е его годы.

Что все это значит? Да все то же: никакого особого пути у Беларуси не было, нет и не будет. Во всем развитом мире деревня давно перебралась в город, а производством сельхозпродукции занимаются фермеры и крупные агрофирмы. Где работает 4—5% трудоспособного населения. Так должно быть и у нас, но ни передовых технологий, ни современной техники, ни денег на это у нас нет. То есть на всех не хватает.

Прошлым летом Gallup проводила всемирный опрос, выясняла, сколько и в каких странах людей считает себя благополучными и процветающими. Что касается Беларуси, то таковых нашлось только 20%. В 2010-м было 25%. Абсолютным лидером тут оказалась Дания — 74% процветающих. Бог с ней, с Данией, тут бы со своим разобраться. А выходит вот что. Только одна пятая жителей Беларуси сумела приспособиться к тому, чтобы поучаствовать в дележке общественного пирога. На всех его не хватает.

Легко провести параллель с состоянием нашей многострадальной деревни. Да, есть отдельные успешные предприятия, куда вбухивают немалые средства. Только они лишь подчеркивают общий негативный фон. На всех все равно не хватает. Легче всего ответить на вопрос «почему?». Потому что с прошлого века у нас ничего не изменилось, курс все тот же — экстенсивное производство. А людей уже не хватает.

Бегут люди, и в основном молодые и креативные. Тут хоть всю страну застрой животноводческими комплексами — работать на них все равно некому. Уже или еще? Это вы уж сами подумайте...

* * *

Детский сад, куда ходил еще ваш покорный слуга, несколько лет стоит пустой и, кажется, никому не нужный. Давно построен новый, 2-этажный. Там еще мать успела поработать. При ней было 8 групп. Теперь их количество сократилось едва ли не наполовину. Соответственно, количество воспитателей тоже сократилось. А работать стало труднее. Всех замучили проверки, они бывают чуть ли не каждую неделю. Отчего так, я и сам знаю, без всяких объяснений.

Есть районное управление образования с очень приличным штатом. Куда идти молодым выпускницам педвузов? В школе столько учителей не надо. Поэтому в ход идут связи и родственные отношения, придумываются новые штатные должности. Но всю эту толпу надо чем-то занять. Способ тут один: проверять, проверять и еще раз проверять. Ну, вот, детей мало, воспитателей еще меньше, но комиссии все равно едут и едут. Съездили на денек, сделали вид, что все проверили досконально, «нарисовали» отчет — как бы поработали.

Знакомой матери, тоже воспитательнице детсада, скоро на пенсию. Но можно еще поработать. Все же лишними деньги не бывают. На это она отвечает:

— Как только доработаю до пенсии — сразу уйду.

Я ее понимаю. Но вот не понимаю, почему здание старого детсада так никому и не понадобилось. Хотя что тут непонятного? Там бы можно было все перестроить под 3—4 квартиры. Но зачем начальству лишняя головная боль? Здание можно было бы продать предпринимателю. Но где его найти? Никто не хочет идти в предприниматели. Да и, честно говоря, некому. По всему поселку десятки пустующих зданий постепенно разрушаются. Разруха, запустение. У нас война идет, что ли?

Старый друг при встрече сказал как-то уж слишком тоскливо:

— Иногда задумаешься, а зачем все это? Зачем?

Сам того не сознавая, он выразил настроение, господствующее сейчас в обществе: пессимизм и апатия. Народ и власть живут отдельно. Каждый решает свою задачу. Одни просто выживают. Другие чего-то пытаются строить, если верить им, нечто светлое и оптимистичное. Все плывут в своих лодках и каждый — в своем направлении. Нет общества...

* * *

Идешь по улице и сразу замечаешь, где вообще никто не живет, а где точно живет одинокий старый человек. Примета очень простая: состояние заборов. Вот здесь забор покосился, но еще стоит, а там уже лежит, в другом месте осталась только калитка. Смотреть мне на все это больно, потому что я помню совсем другое...

Поселковый Совет принял решение: если у одиноких есть дети, то пусть ремонтируют сами, помогают родителям. Ну, а если человек совсем одинок, то поссовет поможет. И за всем этим я вижу только одно: нарисовать благополучную картинку. У нас все хорошо, чисто, аккуратно, все довольны, все смеются…

Ладно, с этим более-менее все понятно. Дана директива сверху: создать образ привлекательной благополучной страны. Для туристов, а может, даже для инвесторов. Хотя с последними этот потемкинский фокус не пройдет. Будь я инвестором, приехав в поселок, какие выводы сделал бы? Что из всех предприятий работает только одно — агрохимия, что новых практически нет, что с квалифицированными рабочими беда (их просто нет). А так — все действительно чисто и аккуратно, ничего не скажешь. Но, прошу прощения, чистота и аккуратность не есть экономические категории. Стал бы я вкладывать деньги во что-нибудь? А во что? Вот стоит закрытый льнозавод. Площадь приличная, часть зданий еще не рухнула, но другая часть уже в полуразрушенном состоянии. Значит, сначала мне придется все снести, потом на этом месте строить нечто современное. Непроизводительные затраты. А что делать с рабочими, завозить их, строить им жилье? Опять затраты, они окупятся? Не уверен.

Так что с точки зрения инвестора поселок не представляет никакого интереса. На мой взгляд, точка невозврата уже пройдена. Поселок будет дальше хиреть и пустеть, несмотря на директиву развивать все на местах.

* * *

Мне недавно позвонили из Горок. Там свои проблемы: Горки будут проводить в этом году «Дожинки». Натурально, все строится, чистится, переделывается. Но вот человек, который позвонил, очень недоволен. Уж больно, говорил он, все бурно переделывается. То, что было красивым, стало некрасивым. Те места, куда местные любили приходить просто погулять, обезображены. Ну, в общем, знакомая ситуация. Даже писать как-то неинтересно, столько писано-переписано.

В поселке нашем никогда «Дожинок» не будет. Но тогда почему на всем протяжении шоссе до самого Гомеля спилили все деревья? Вполне нормальные были деревья, не гнилые, не грозящие движению по шоссе. Тогда зачем их было спиливать, а потом резать на чурбаны и везти в поселковую котельную? Она раньше на газе работала, теперь исключительно на дровах. Поэтому, что ли? А я не знаю. Полная загадка. Стоим со знакомым на улице, а мимо проезжает трактор с полным прицепом свежераспиленной ольхи. В котельную едет. Знакомый комментирует это так:

— А-а, я знаю в чем дело...

Да и я-то давно понял. Дело в том, что метод управления у нас старый. И умещается в одну поговорку: я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак. Примерно так. Видите, как богат и многозначен русский язык, всего одна поговорка, а описывает всю нашу систему. Сверху донизу. Прикажут нарисовать несуществующую страну, я ее и нарисую. Потому что я начальник, и мне приказали. А ты — дурак, поэтому подчиняйся мне и много не рассуждай…