Генерал КГБ: «На моих руках нет крови, ни одного политического я в тюрьму не посадил. Клянусь»

Нет никакого вечного источника зла и нет того, кто был бы его властелином.

В христианстве есть идея всеспасения -- были святые, верившие, что в конце времен перед Богом покаются все, включая дьявола. Эта мысль не стала ведущей в Церкви, но ее и не назвали еретической. И до сих притча об овцах и козлищах – кому в ад, кому в рай – вызывает жаркие дискуссии. По крайней мере, апостол Павел говорит, что когда все будет завершено, Христос предаст свою власть в руки Отца, и тогда будет Бог во всем.

В этой трактовке ада нет или он – явление временное. Потому что рано или поздно даже самые большие злодеи раскаются.

Кстати, на севере Ирака живет секта езидов. Хотя они сами не считают себя никакой сектой, а, наоборот, говорят, что являются представителями исконной религии курдов.

Так вот, в их религии нет места злу. Бог добр, всемогущ, милостив, а тот, кто в христианстве и исламе зовется падшим ангелом - смирился и раскаялся перед Творцом. То есть нет никакого вечного источника зла и нет того, кто был бы его властелином.

Так вот раскаяние… Недавно телефонный звонок в редакцию всполошил нашего секретаря. Мужчина сказал, что хочет поговорить со мной. Наша Нина Михайловна спросила, как его представить. Он назвался и уточнил: «Бывший председатель КГБ».

Звонил он, чтобы сказать, что ему нравятся мои статьи, моя позиция и т.д., и т.п. Он многое поддерживает, хотя в некоторых деталях готов спорить. Слово за слово… Разговаривали долго, на разные темы, хотя он попросил ничего не спрашивать про теракт. Но завершился разговор неожиданно для меня. Он вдруг стал мне объяснять, что никогда не хотел работать в КГБ. И когда его в армии вызвали и сказали, что «принято решение», стал отнекиваться, что не подойдет для этой службы, поскольку имеет в семье репрессированных. И подошел, и дослужился до генерала.

В разговоре не было никакого пафоса ни с моей, ни с его стороны. Я не кричала: «Сатрап, душитель, слуга дьявола!» Спокойно беседовали. Но вдруг он стал оправдываться: «На моих руках нет крови, ни одного политического я в тюрьму не посадил. Клянусь. Я всю жизнь писал аналитические записки».

Ничего про этого человека я в тот момент не писала и не собиралась. Мы с ним не знакомы. Хотя он говорит, что в каком-то смысле знает обо мне больше, чем я сама. Но зачем-то он решил оправдаться. Я не знаю – зачем, но, кажется, знаю – почему.