Тоска. Тоска и тишина…

Родной поселок утопал в снегах. Дикий мороз… А человека я встретил только одного. И он спросил меня: «Браток, не знаешь, где самогонки купить?»

Но я не знал, где купить самогонки. Да и не понравилась мне такая встреча на родине. Поэтому я ему ответил просто, не теряя самообладания: «А «Джек Дэниэлс» вас не устроит?» — «Хто, хто? Да не знаю я никакого Данилу... Пойду я». И ушел, волоча свою обессилевшую вялую похмельную душу по льдистой дороге...

Тоска. Тоска и тишина… Инспектирование поселка на следующий день привело меня в меланхолически-депрессивное состояние. Длинные расчищенные улицы, а людей почти нет. Впервые за много лет не встретил ни одного знакомого, ничего не узнал о морально-политическом состоянии земляков. Сам собою родился заголовок отчета о поездке: «Смиренное кладбище». Правда, впервые он родился у Сергея Каледина, автора знаменитой повести конца 80-х годов прошлого столетия. А я только подобрал его, подобрал по гетевскому принципу: я беру все, что мне нравится.

Зашел по привычке в поселковую библиотеку, погреться и хоть что-то узнать о жизни района — из районной газеты «Добрушский край». Никого в библиотеке не было. Кроме библиотекарей. Они страшно удивились, но подшивку мгновенно выдали. Наслаждаясь теплом, просматриваю газету.

И вы знаете, настроение сразу улучшается. Неистребимым оптимизмом веет от страниц газеты. Ну, например, «Шчасце — у дзецях». Фото улыбающейся семьи, соответствующий текст: у нас все хорошо, ни в чем не нуждаемся, да и вообще, дети — это такое счастье, что... Приятно, оптимистично, настраивает на позитив. Или вот дальше: «Моладзь супраць алкагалiзму!». Мероприятие такое прошло, в Утевской СШ, где когда-то преподавал мой папа. И ведь тоже правильно. На снимке изображены сплошь девочки, а мальчиков нет.

И я вспоминаю ночную встречу с похмельным мужичком. Вот он точно не против алкоголизма. Поэтому — нужное мероприятие, полезная статья. Может, мужичок почитает и одумается. Хотя я сомневаюсь, что он выписывает и читает районную газету...

«Мое место — в строю!» — утверждает некий курсант военного факультета БГУ. Молодец, патриотично, так сказать, наследник традиций… А вот КСУП «Жгунское» требуются квалифицированные трактористы и машинисты, предоставляется коттедж, а также коттеджи на 2—3 семьи. Объявление повторяется в нескольких номерах. Это печально, товарищи: и работу им дают, и жилье, а они все не идут. Почему-то вспоминаю, что во времена моей молодости таких объявлений не было и быть не могло по определению. Хотя, вообще-то, уже на дворе следующий век, все течет, да куда-то не туда....

Еще встречаю подробный отчет о результатах развития района в 2011 году. Но об этом давайте позже. Что цифры, сухие и непонятные большинству! Обратимся к живой жизни...

* * *

Мороз все крепчает. Я всегда говорил, что Россия — это большая катастрофа рядом с такой маленькой страной. На западе или в центре страны, к примеру, температура вполне нормальная, а на востоке ночью — минус 32. Поэтому приходится дожидаться полудня. Чтобы совершить экскурсию по магазинам поселка. Вы же, надеюсь, понимаете, что магазины — лакмусовая бумажка зарплатно-покупательной способности населения. То есть нас с вами.

Первым делом, по привычке, направляюсь в универмаг, нечто еще брежневское, железобетонно-квадратное, с железными дверями. Первый этаж пуст. Раньше тут было половодье мебели и сантехники. В предчувствии девальвации, гиперинфляции и прочих неприятных моментов народ действовал по принципу: хватай мешки, вокзал отходит! «Вокзал» отошел. Но мешки похватать успели. У кого были деньги. А теперь «вокзал» опять опустел. Хожу, одинокий, среди диванов и холодильников. А на втором этаже беседуют две кассирши: «У Маньки опять свадьба... Ты не помнишь, какая — третья, что ли?»

А рядом еще три магазина, уже, так сказать, частные. Но если в продуктовых люди все же встречаются, то в магазине стройматериалов и сопутствующего инструмента — одна кассирша. Боже, чего здесь только нет... По-моему, все, как в Греции. Одного, но самого существенного все-таки нет — покупателей. Мне даже становится неловко, и завожу ни к чему не обязывающий разговор:

— А что-то у вас пустовато?

— Да, вы знаете, мороз, все такое... Да и, честно говоря, денег у людей нет.

— А какая у вас мечта? — сам не знаю почему, спрашиваю.

— А чтобы у людей деньги появились, да чтобы они к нам в магазин пришли!

Хорошая мечта. Главное, соответствует мечте президента: восстановить уровень доходов населения. До всяких там девальваций. Об этом сообщаю кассирше. Она грустно улыбается и говорит мне прямо цитатой из древних:

— Вы знаете, в одну воду войти дважды невозможно...

Знаю. Я-то знаю. Но что толку? В этой стране я лично ничего не решаю. Просто описываю, как всякие решения тех, кто решает, отражаются на жизни тех, за кого решают. Выходит, не очень-то и хорошо. Не покупает здешний народ ни стройматериалы, ни стройинструменты, ни мебель, ни сложные бытовые приборы, которые вдруг сильно подорожали. Тем самым народ не помогает освобождать склады, «покупая все белорусское», и сильно влияет на состояние бюджета и всего прочего.

Да, в хозмаге я, повторюсь, обнаружил массу интересных, полезных товаров и одну-единственную кассиршу. Она что-то считала на калькуляторе. И я тихонько вышел. Зато в соседнем гастрономе было сразу три покупателя и три продавщицы. Некто мужского пола покупал «Огненную воду» (так здесь называется вино), а двое других просто изучали витрины. Интересно, что они там мечтали обнаружить?

День был будний, поэтому на мини-рынке никого не было. В выходные приезжают частники-челноки, раскидывают свои товары по прилавкам. Народу тоже не очень много, но есть, есть. И есть он только по одной причине: здесь всегда можно договориться относительно цены и даже взять в долг. Скажем, у вас просят за зимнюю куртку 600 тыс., а уступают за 500. Вот это профит! К тому же, если у вас не хватает 20—30 тысяч, соглашаются подождать, но записывают в тетрадку. Здесь все всё понимают и идут друг другу навстречу. Идеальный вариант. Как в Италии. При чем тут Италия?

Только при том, что моя двоюродная сестра Мария имеет свой бизнес в Италии. До этого она имела то же самое в Риге. Но бизнес в Риге расстроился, поскольку русскоязычных покупателей сильно поубавилось. Что в этом смысле делает русскоязычная блондинка? Бросается в Рижский залив, прицепив к голове тяжелый булыжник? Нет, она разводится с мужем, выходит замуж вторично и уезжает в Италию. Там ее маленький бизнес неожиданным образом расцветает. Настолько, что в январе она приезжает сначала в Ригу (там дочь учится), потом в Гомель, к папе с мамой. Всех одаривает роскошными (в нашем понимании) подарками и, выказав родным и близким достаточную долю почтения, возвращается в свою Италию. Может быть, в Болонью, а может, чем черт не шутит, в Венецию... Ах, Венеция... И помереть там не страшно... Да не судьба.

* * *

После всех этих замечательных воспоминаний-мечтаний я продвигаюсь по торговому маршруту далее. А далее у нас бывшая «Агропромтехника», в бывшей проходной которой собралось сразу три магазина, а потом проходная «Агрохимика», где всего лишь один магазин «Добрушанка» да местная ветеринарная станция. Поскольку домашних животных, кроме приблудной кошки, у моей мамы нет, то захожу в магазин. Со скромной целью купить 300 граммов конфет «Коровка». Захожу — и на минуту остолбеваю. В том смысле, что столько широких задов и столько мощных спин в одном месте мне видеть не приходилось. Прошу прощения, но это наши с вами жены (в основном) и матери, которые покупают нам пропитание. Да... Это было что-то... Магазинчик-то маленький, и если собрать там десяток местных женщин, то получается, мягко говоря, перебор. Впрочем, мужчина-продавец ко всему этому привык, работал споро и понятливо. «Две палки колбасы? Пачку фарша? Две пачки пельменей? Майонеза сколько, три, четыре, кильки — полкило, печенья — полкило, шоколадных — каких? А может, желаете, есть свиная печенка? Ну, ладно, ладно... Итого: 259 тысяч 820».

Ну и так далее, в том же духе и примерно в том же ассортименте.

Сначала я подумал, что стратегия Лукашенко уже действует наяву. У народа вдруг, откуда ни возьмись, появились докризисные доходы и он, народ, стремится этим воспользоваться, пока эти доходы куда-нибудь не подевались. Все разъяснила женщина в конце очереди: «Зарплаты вчера подавали... Ну и на тебе, не прорвешься... Бабы закупаются на полмесяца вперед... До аванса». Теперь все стало понятно. По крайней мере, не так обидно было стоять в очереди: бабы закупаются. Бабы, думаю, всех нас, остальных, пока и спасают. С такими-то формами, прошу прощения, конечно. С другой стороны, вспомните Рубенса. Там и покруче будет...

* * *

Теперь о скучном, но необходимом.

Добрушский район выполнил 13 из 18 прогнозных показателей. Что это значит, я не совсем понимаю. Наверное, план какой-то? При этом он не самый худший из районов Гомельской области. Скажем, шесть районов выполнили только от 1 до 4 показателей. Правда, один — аж 15 из 18 положенных. Теперь скажите, положа руку на сердце, вам от этого холодно или жарко? Вас трясет при этом мелкой нервной дрожью? Хочется искать веревку с куском мыла?.. Вот и меня ничто к подобным безрассудным действиям не подвигает.

Потому что автор, при всей своей экономической безграмотности, точно знает: товар — деньги — товар. И никак иначе. В смысле, вы даете качественный товар, вам за него платят деньги, вы их используете на развитие производства, различные выплаты и т.д. Что остается — это и есть ваша чистая прибыль. Словом, ничего выдумывать не стоит — велосипед уже изобретен. По-моему, сейчас задача совсем другая — как правильно распорядиться этой чистой прибылью. Или сложить ее в один карман, или сделать так, чтобы все были довольны. На смену постиндустриальному обществу должно прийти нечто новое. Ждать — сколько? Не меньше десятка лет. Так что, родные, готовьтесь. Лучше сразу проколоть дырочку в ремне. Можно и две. На всякий случай. И пожалуйста, не верьте политикам: у них профессия такая — лапшу на уши вешать...

Себе верьте, особенно своему желудку. Он никогда не ошибается. А, вы хотите все и сразу? Тогда вас точно ждет смиренное кладбище. Это — где никто ничего не хочет, и все со всеми уживаются замечательно — и коммунисты, и фашисты, и демократы, и автократы, и верующие, и атеисты. Все равны. Хоть один раз, да и то уже не при жизни...