Ольга Абрамова: компромат обеспечивает прочный карьерный рост!

В нашем первом разговоре политолог Ольга Абрамова рассуждала о странностях белорусского характера. Вторая беседа с бывшим парламентарием  (1996 г., 2000-2008 гг.) раскрывает секреты успеха профессии «народный депутат».

За что Ольгу Михайловну коллеги пожалели

Рассказывают, однажды армянский посол хотел представить Абрамову Кобякову: «Андрей Владимирович,  вот самая умная женщина в парламенте!»

«Я не самая умная», – замотала головой Абрамова.

«Что так?» – поинтересовался Кобяков.

«Самые умные молчат…»  

- Если молчишь и голосуешь, как нужно (а голосования отслеживаются), ты имеешь шанс на дальнейшее карьерное продвижение, – пояснила Ольга Михайловна тонкости депутатского дела. – Еще одно условие карьеры в этих наших непростых органах власти  – наличие на тебя каких-то «зацепок».  Коллекция «зацепок»  очень нужна для дальнейшего роста: она формирует прочный карьерный компромат.

«Зацепки» просто так не сваливаются к ногам. Их нужно заработать. Недавно Ольга  Абрамова встречалась с бывшими коллегами по парламенту – «очень хорошие, кстати, люди». Стали разговаривать о приобретенном за годы «служения народу» благополучии. И выяснилось: трудились на славу – очень качественный наработали компромат!

- Один хвастался, сколько некоторые коллеги приобрели квартир за время пребывания  в парламенте (по хорошей цене  и на кредиты под небольшой процент),  другой – какой дом построил, – рассказывала про встречу Ольга  Абрамова. – Так же вели себя  в свое время и многие оппозиционные депутаты: некоторые прихватывали   даже квартиру «для тещи». В общем, на той встрече мои бывшие коллеги много чего порассказали интересного.

- А вы?

- Мне нечего было рассказывать. Они на меня с такой жалостью смотрели:  даже смешно вспомнить! Совершенно искренне сочувствовали: Ольга Михайловна, а что ж вы так, неужели вам не надо? Я не могу сказать, что мне ничего этого было не нужно: у меня взрослый сын. Но я не могла себе разрешить. С одной стороны, сыграла роль с детства заложенная родителями программа: работать, чтобы людям был прок. Нас у мамы трое, и все мы с этой программой жили. Не говоря о том, что считала это использованием служебного положения. С другой стороны, даже, если бы я, очень желая квартиру, переступила бы эту черту, сразу на меня появился бы крючок.  И я не смогла бы вести себя в парламенте так, как я считала должным: не смогла бы говорить вслух правду правительству  и при необходимости президенту.  Да, я не выкрикивала протесты с места, говорила всегда очень корректно, но только потому, что не считаю порицание  ошибок главной целью. Я всегда предлагала альтернативу, с моей точки зрения, разумную и прагматичную – в интересах избирателей.

-Как вы объясняли коллегам свою непрактичность на той встрече «однокашников»?  Неужели говорили: «я не такая…»?

- А я не смогла им ничего ответить, чтобы не обижать.  Кстати, я очень сильно потеряла в деньгах, когда стала работать депутатом. Но использовать служебное положение как  некую компенсацию за небольшую (относительно соседних стран)  зарплату, я не могла. Между прочим, такой низкий уровень оплаты труда белорусских депутатов порождает  почву для коррупции.  Траты депутата очень велики. Есть такое понятие как представительские расходы: человек должен быть хорошо одет, есть дресс-код и надо соответствовать. Кроме того, нередко приходится гостей парламента приглашать куда-то – поговорить: на обед, ужин и пр. Это обычно тоже делается за свой счет.   Часто приходилось  ездить в такси. Все это (рост расходов и появившиеся возможности) вполне реально может перерастать в коррупцию.

Слон и его киты

- Ольга Михайловна,  прошлый раз вы говорили, что белорусы  живут по принципу «мой родны кут и хата с краю». И это – потому  что у нас никогда не было своей государственности. Ну, не привыкли мы думать в интересах страны. Но в декабре 1991 года Беларусь обрела свою государственность и, по  идее,   мы уже имели возможность заняться не местечковыми, а всебелорусскими «семейными делами».  Почему же не удалось создать хотя бы фундамент страны, независимой от чиновничьего безразличия,  коррупции и внешнего (российского, в частности) влияния?  Почему мы сразу не обезопасили себя от авторитаризма – это после стольких-то лет существования белорусов «под кем-то». Было ли это вообще реально?  Если да, то чьими руками должно было быть сделано – законодателями или формирующимся политическим классом?

- Кисмет. Судьба, то бишь. Если говорить о реально демократическом руководстве страны, то как раз Верховный Совет  (я имею в виду парламентскую оппозицию 12  созыва) за небольшой период времени невероятно много сделал для создания законодательства независимой страны. Работали увлеченно и самоотверженно.  Среди депутатов было весьма много профессионалов: эрудированных и подготовленных  для этой работы людей. Они активно занимались повышением своей квалификации, все это происходило «на марше». Лично я не всегда разделяла то, что они делали, тем не менее, отдаю  должное:  это были действительно парламентарии, которые провернули огромный пласт работы и заложили законодательную основу. То же можно сказать и о Верховном Совете 13 созыва: за  10 месяцев по нашей инициативе был подготовлен (помимо тех законов, что  инициированы ранее) пакет законопроектов из 26-ти законов в экономической области, которые полностью изменили бы экономическое лицо страны.

- Но вы их не приняли!

- А как? Нас сразу взяли за глотку и вышвырнули из парламента. С исполнительной властью мы тогда работали на опережение: кто успеет раньше. Это было, как в детской присказке:  кто кого «сборет» – слон или кит. «Слон» оказался сильнее и быстрее.

- «Слон» торопился потому, что этим пакетом законов предопределялся невыгодный власти курс развития?

- И это тоже. Но у авторитаризма есть и своя логика развития: других центров силы быть не должно. 10 месяцев это невероятно мало, чтобы полностью подготовить базу для экономических реформ. Это, знаете ли, большое дело.

- Чем именно тот ваш пакет экономических реформ мог быть невыгоден Александру  Лукашенко? Ведь если на основе этих законов  мы действительно могли создать фундамент для независимости и процветания,  то почему это не нравилось руководству? В чем главная суть противоречия «парламентарии – президент»?

-  Свободная экономика рождает свободных субъектов. А они начинают хотеть власти.

- Принято считать, что после 13-го созыва  ВС уже формировался  «по призыву власти»: люди , в подавляющем большинстве, шли в Овальный зал за карьерным ростом  и заодно – чтобы поправить свое финансовое положение. Были ли такие явные карьеристы в 12 и 13 созывах?

- Да, были. Но давайте обозначимся: в любом парламенте мира всегда найдутся люди, которые идут на выборы ради удовлетворения честолюбия – с выгодой для себя, в том числе. Но при нормальной избирательной системе всегда есть механизм, способный если не предотвратить это, то  корректировать в ходе следующих выборов. Вы видите, что депутат ведет себя недостойно, и меняете его. Так работает любой нормальный демократический механизм. Вот только  у нас его нет.

- Можно ли утверждать, что это и есть главное условие для коррупции: невозможность  назад отозвать?

- Главное условие – отсутствие контроля и непрозрачность.  Всегда и везде контроль  за избранным лицом проводят общественное мнение и СМИ. Есть во многих парламентах комитеты по депутатской этике, есть контроль со стороны государства за доходами. Но СМИ – главный контролер.

- Ну – это не про нас. Кто у нас обращает внимание на мнение  независимых СМИ?  А государственные – «умные» – молчат. Мы все знаем о возведенных в черте Минска домах (с бассейнами величиной со школьный спортзал), а толку? Государство вообще «не видит» чиновничье и депутатское «гусарство»!

- А-а-а – вы не думайте! Государство-то эти моменты как раз очень строго контролирует! И результаты своих «наблюдений» складывает в отдельную папку.

- Ах, да – «зацепки»!  На всякий случай?

- Да не «на всякий случай», а для формирования резерва чиновников. Если на депутата нет компромата, им невозможно управлять, и тогда он не годится для дальнейшего продвижения по карьерной лестнице.

- А на вас компромат хоть какой-нибудь есть?

- Вот – нет! Мне очень много раз говорили: «Абрамова, вы добились бы невероятных вершин в нашей стране, если бы на вас был компромат. Ну что вам стоит: сделайте хоть что-нибудь!»

Вопросы выгоды

- Вы три раза избирались в парламент. Это 12 лет жизни. И все, получается, впустую? Влиятельного любовника не завели, денег на счет дальнего родственника не положили?  С квартирами –  понятно… Потерянные годы? И с карьерой теперь – полный ноль.

- Это – с какой точки зрения посмотреть. Если в смысле пополнения  личного бюджета оценивать мою депутатскую деятельность, то это так.  Вот вы говорите о тех, кто идет в парламент, чтобы поправить свои  дела. А почему не берете во внимание другую часть депутатов?  Многие идут в парламент действительно для самореализации. Но самореализация  ведь у каждого  своя! Поэтому  слово «выгода» может иметь и иной смысл.  Каждый случай конкретен. Я знаю много примеров, часто это касается женщин, когда приходят в политику, если не могут решить какую-то жизненно важную для них самих (государственного уровня) проблему. Вот они сами столкнулись с несправедливостью и в процессе  борьбы с ней постепенно приходят в политику. Я оказалась в Овальном зале,  столкнувшись с несправедливостью в отношении русского языка, который  буквально ограничивали в правах в начале 90-х.  Знаете, это меня сильно «забрало»! Ректор вызвал меня и сказал: «Абрамова, вы через полгода не пройдете конкурс, если  немедленно не перейдете на преподавание на белорусском языке!» А при этом нет ни учебников на белорусском, ни пособий!

- А вы что преподавали?

- Политологию.

- Это же надо не просто уметь разговаривать, но и думать по-белорусски, чтобы довести до умов студентов…  Да и студентам:  зубрить на русском, а отвечать…

-  О чем и речь! Я говорю: «Простите, пожалуйста,  но я привыкла работать или хорошо, или никак. Я не стану заниматься профанацией». Я была просто в возмущении от действий исполнительной власти, которая отдала на откуп  вопросы  культуры оппозиции ВС 12-го созыва. А та такими вот лобовыми действиями многих настроила  против белорусского языка. И потом… я была очень активной представительницей интеллигенции,  ходила на митинги  и знаю, как БНФ агитировал за своих представителей в парламент. Я к тому времени уже имела полное представление о том,  что будет (во всяком случае, на языковом уровне) в случае прихода БНФ к власти – я это уже испытала на себе. И тогда я поняла, что надо заниматься политикой, потому что она уже занялась мной.

- Это какой год был?

- В 1991-м я уже была сопредседателем Белорусского движения демреформ, в 1995 – депутатом Верховного совета.  Состав Верховного Совета  13 созыва был  «красно-зеленый» (под «зелеными» журналисты подразумевали аграрную партию Шарецкого). Если говорить о мотивации таких депутатов, как  я, то моя зарплата до парламента в долларовом эквиваленте в 6 раз превышала зарплату депутата 13-го созыва. И я сознательно  пошла на это, четко сформулировав себе  цель. Я сказала: иду в парламент для того, чтобы решить важные, на мой взгляд, проблемы. А затем буду заниматься своими делами.  Я предполагала вернуться к своему  прежнему делу раньше, но получилось, что «история выбрала нас».

- О каких суммах мы говорим, обсуждая невысокую зарплату белорусского депутата?

- Я говорила о том, что во 2 и 3 созыве  ППНС зарплата была невысокой сравнительно со всеми  государствами СНГ. В 2000-м году (2-й созыв) – это около 250 долларов  (а начинали с 175). К концу созыва  она стала ближе  к 300, а в 3 созыве колебалась от 800 долларов до 1000. Честно говоря, если работать, как положено, это смешная оплата труда. В самой бедной стране СНГ – Армении депутаты получали тогда 3000 долларов. В остальных значительно больше. Про российских и украинских я уже и не говорю… Сейчас наши получают где-то около 600 долларов, по моим прикидкам. Кризис…

- Я думаю,  все эти цифры (зарплаты депутатов) нельзя воспринимать в абсолюте  или в сравнении с аналогами СНГ, не сравнивая, к примеру, с заработком доярки, доходы которой зависят от принимаемых в Овальном зале решений. Доярка за свой титанический труд получала в 2004-м около 20 долларов, плюс воровала от безысходности  ежедневно бидон молока…

- Если человеку не нравится зарплата, можно сменить профессию. Или страну. Или правительство, которое платит людям за тяжелый труд мизерные зарплаты.

О лобби как культуре

- Если уж мы заговорили о деньгах и трудной работе депутата, хочется вспомнить, что вы пробовали провести через парламент закон о лоббистах. Всем известно, кто такие лобби. Это люди, близкие к властным структурам, способные за большие деньги  «проталкивать» интересы отдельных групп. Вопрос такой: является ли это коррупцией, хотели ли вы ее «защитить», и если нет, почему  среди депутатов слово «лобби» имеет ругательный смысл?

- Ругательный, потому что еще в советское время сформировалось крайне отрицательное отношение к лоббизму – это  было символом коррупции в органах власти. Во времена СССР только чиновники могли продвигать чьи-то интересы и только за большие взятки.  Но проблема – интернациональна. В США после второй мировой войны занялись вопросами лобби и нашли управу на коррупционеров: создали закон, регулирующий это явление. Прежде всего, закон позволял за зарплату представлять и продвигать групповые интересы в политике через профессионально обученных лоббистов, вполне официально и подконтрольно действующих в коридорах власти.  Работа заключается в общении с руководством  парламентских комитетов и подкомитетов, с наиболее влиятельными депутатами, конгрессменами, сенаторами,  лицами, которые, условно говоря, «подносят снаряды» для чиновников исполнительной власти на достаточно высоком уровне. Главная задача законно действующих лоббистов на Западе: поставлять информацию, необходимую для рассмотрения того или иного вопроса,  давать аргументацию в пользу  нужного решения. То есть, принцип создания такого звена обусловлен тем, что, если это звено не обозначить легально, оно все равно будет существовать, только  нелегально. И деньги из кармана профессионального посредника перетекут в карманы чиновников и депутатов, которые станут принимать решения не на основании обоснованности, представленной заинтересованными лицами или, к примеру, лоббистом, а на основании величины взятки. Это как раз и будет основа для коррупции.

- Понимаю, что вы не назовете имена  белорусских депутатов или компании, которые участвовали в неокультуренных «лоббистских играх». Скажите хотя бы: это были крупные игроки?  И насколько часто такие дела проворачивались?

-  Я отвечу так: мне тоже несколько раз предлагали взятку за продвижение нужного решения или прекращение моего депутатского расследования.  Отправила на три буквы. …Я уверена, что нет универсального способа борьбы с коррупцией в коридорах власти. Но вот для того чтобы общество могло застраховать себя от коррупции в законодательном органе (пусть не полностью)  нужно хотя бы отраслевой лоббизм узаконить! Тем самым представить в парламенте интересы отраслей.  Это даст право депутатам отстаивать  их точку зрения не «подковерно» (получая взятки), как это практикуется везде при отсутствии законодательного регулирования, а открыто. Я убеждена, что эта деятельность должна быть подконтрольна. Поэтому я и хотела подготовить закон о регулировании представительских интересов. Это было бы цивилизованным лоббизмом.

- А представители бизнеса и депутаты готовы  все оформить «культурно» и взаимодействовать на законном основании (то есть, одни – реально платить большие деньги и отчислять с них налоги, другие – лишиться барышей)?

- Кто хочет работать честно, тот так и работает. За других я отвечать не могу. В моей практике был такой случай.  Ко мне обратились  за помощью представители  Ассоциации фермеров. Они принесли свои замечания буквально за день до рассмотрения Закона о фермерском хозяйстве. Их очень многое не устраивало в этом законе, а он – вот-вот…  уже  был на пороге! Я  попросила, чтобы они переслали мне свою мотивацию. Когда прочла, сопоставила с законом и поняла, что, исходя из здравого смысла и рациональности,  все замечания фермеров справедливы. И я выступила против принятия закона – одна единственная. Я не смогла бы там, в зале, довести всю аргументацию фермеров, но остановила принятие закона одной только фразой: попросила поднять руки тех депутатов, кто в прошлом был фермером и знает это дело. Таких не нашлось.   А вообще-то коррупция больше характерна не для парламента, а для исполнительной власти. Решения по деньгам принимаются там. Поэтому несколько лет назад я подала в администрацию президента служебную записку, где предложила «прокачивать»  претендентов на высокую чиновничью должность через полиграф. Разумеется, с их согласия. Так легко можно определить, кто может стать коррупционером, кто – нет.

- Колоссальное количество людей  в нашей стране зарабатывает, как вы выразились, «смешные деньги» за тяжелый труд. Происходит это потому, что парламент не в состоянии создать законы, способные стимулировать рост экономики и развитие бизнеса. Объясните, почему депутаты  сами-то не видят очевидного?

- Да, власть очень сильно перед народом виновата. Но под властью я все же понимаю исполнительную власть.  Потому что на нашем пространстве  всем рулят администрации. Они реально решают: кому, чего и сколько.  И законы готовят тоже они, а депутаты только голосуют. Как говорили опытные коллеги, разработанный мной с нуля новый закон «О защите прав потребителей жилищно-коммунальных услуг» был единственным за три созыва (который предложен депутатом, был принят парламентом и не является просто поправкой в действующие законы).

- Получается, администрации генерируют законы, вместо того, чтобы их ИСПОЛНЯТЬ?

- Так они исполняют! Но не волю народа, а то, что им велят сверху.  Вот только, если исполнительная власть  имеет низкую квалификацию,  она не в состоянии обеспечить достойное руководство на местах…

…О том,  почему нас администрации разных уровней не исполняют, а  повелевают  – в следующем, заключительном разговоре.