По многим тюрьмам и колониям кидали белорусских политзаключенных, но именно в тюрьме, где правит этот маленький человечек, происходит нечто на самом деле страшное.
На этом фото, в центре, маленький полковник в не по размеру большом зеленом кителе, рукава которого доходят почти до пальцев. Единственный из всех, свою грамоту он гордо прижимает к животу -- так, чтобы была заметнее. Он не любит фотографироваться (это едва ли не единственное фото), он человек не публичный. Но его слава его переживет.
Потому что по многим тюрьмам и колониям кидали белорусских политзаключенных, но именно в тюрьме, где правит этот маленький человечек, происходит нечто на самом деле страшное.
Александр Николаевич Ломаза, начальник тюрьмы № 4 города Могилева.
Сначала Дима Дашкевич, потом Андрей Санников, теперь Николай Статкевич по очереди попадали в эту тюрьму. Пока они не могут рассказать, что там происходило. Но то, что именно в Могилеве их прессовали беспрецедентно, уже понятно всем.
"Кажется мне, что нет ни начала, ни конца этому ужасу, в котором я живу последние месяцы. Оглядываюсь назад и не понимаю, как я всё это выдержал и ещё меньше понимаю, как это можно выдержать дальше… Молитесь за меня..." -- это, оказавшись после Могилева в Глубоком, написал Дима Дашкевич. Упрямый, упертый, несгибаемый Дима, который не в первый раз сидит, прошел не одно "спецучреждение", но всегда старался не мучить близких своей болью!
Именно в Могилеве, как утверждает Ирина Халип, ломали Санникова. "Моя отсидка закончилась в сентябре. Дальше начались пытки", -- сказал Санников после долгих месяцев полного молчания. Как раз в сентябре он оказался в Могилеве, затем -- в Бобруйске, потом -- вновь в Могилеве, и уже потом была колония "Витьба"... Ссылаясь на слова мужа, Ира утверждает, что именно в Могилеве, после нечеловеческого прессинга, Санников вынужден был написать прошение о помиловании.
И вот теперь в Могилеве находится Николай Статкевич. Самое страшное, что все идет по старой схеме. Статкевича поместили не в отряд, а в карцер, из карцера -- в одиночку. Чтобы не было свидетелей, чтобы никто не знал, что происходит, чтобы никто не рассказал...
Маленький человечек в большом кителе... Оказался самым небрезгливым даже среди коллег.
Кстати, Ломаза -- это проверенный кадр. В особо изощренном прессинге политзаключенных в свое время именно он был первооткрывателем. Именно с его подачи в свое время с "химии" в колонию "переселился" Артур Финькевич. Ломаза в то время был подполковником, начальником могилевской спецкомендатуры. И выпрыгивал из мундира, чтобы "упечь" Финькевича на более жесткий режим. "Меня просто изводили", -- говорит Финькевич.
Это был первый случай в белорусской истории, когда "политическим" ужесточили наказания. Тогда даже некоторые подчиненные Ломазы еще нашли в себе силы не лгать. Так, его заместитель по оперативной работе на суде охарактеризовал Финькевича как спокойного парня, с которым не было никаких проблем. И признал, что не помнит, чтобы кому-либо, кроме Финькевича, объявляли выговоры за опоздание на пару минут. Тем не менее, Ломаза своего добился, Финькевичу дали срок.
Артур, правда, говорит, что по сравнению с тем, что было на "химии", в колонии он вздохнул спокойнее. Потому что некоторые маленькие люди оказываются способны на удивительно большие мерзости. Настолько большие, что Ломазой заинтересовался КГБ. Так, к Финькевичу в СИЗО приходил товарищ из "органов", который сразу же предупредил, что "политическими не занимается", и что интересует его исключительно информация о начальнике спецкомендатуры. Просил рассказать, что видел, что слышал?.. Естественно, Артур не стал скрывать, что тогда еще подполковник Ломаза отправлял "химиков" работать на странных объектах, которые принадлежали важным и нужным людям. И что между собой поселенцы обсуждали, какие копейки за эту работу получают они, и какие суммы -- начальник спецкомендатуры.
Товарищ из "органов" этой информацией заинтересовался, все тщательно законспектировал. Однако проверка закончилась тем, что вскоре Александр Николаевич Ломаза пошел на повышение, стал начальником могилевской тюрьмы.
Вот теперь служит. Очень старается. И его слава его найдет.
Добро пожаловать в реальность!