Во вторник, 24 января, жена и мать экс-кандидата в президенты Беларуси, политзаключенного Андрея Санникова получили наконец-то краткосрочное свидание с мужем и отцом. То, о чем узнали и что увидели самые близкие опального политика люди, повергло их в шок. О подробностях на специальной пресс-конференции 25 января журналистам рассказала супруга политического арестанта Ирина Халип.
Родные увидели Санникова впервые после трех месяцев его полной изоляции. «В минувшую пятницу его видел адвокат, но и защитник, и Андрей были предупреждены администрацией колонии, что если их разговор выйдет за рамки уголовного дела и надзорных жалоб, то встреча будет прервана и больше адвокаты не получат к нему доступа, - рассказала Ирина. - Их предупредили, что встреча адвоката и подзащитного будет проходить под аудио- и видеозапись и под надзором представителя администрации, и именно поэтому адвокат потом сказала, что Андрей якобы выглядит неплохо и жалоб на здоровье не имеет, и это тоже было условием».
Когда во вторник Ирина увидела Андрея, то ее потрясло, насколько измождённым выглядит ее муж. «Это человек, который за три месяца прошел минимум десять лет сталинских лагерей. Андрей не мог мне ничего сказать конкретно. Было видно, что ему это запрещено», - отметила Ирина Халип.
«То, что он пытался мне сообщить, что пробовал писать нам всем в письмах, было вот о чем: 16 ноября его привезли в Могилевскую тюрьму, и там с 16 по 20 ноября с ним происходило, как я понимаю, нечто ужасное. Я написала записку и приложила к стеклу: угрожали нашей семье? Андрей кивнул. То есть, если господин Зайцев (председатель КГБ – прим. Г.Л.) в СИЗО КГБ не брезговал угрожать убийством меня и нашего сына Дани, то почему лица рангом пониже не могли перенять эти методы? Им сейчас очень легко. Я нахожусь в сложном положении, будучи осужденной с отсрочкой исполнения приговора, у меня комендантский час, и ко мне вечерами приходят милиционеры. Штука в том, что я не имею права не открыть им поздним вечером дверь. Если мне в 11 часов вечера звонят и горят: откройте, милиция! – я обязана им открывать. Понятно, что ко мне с этими словами может прийти то угодно. Одним словом, путем угроз и пыток из Андрея выбили прошение на имя Лукашенко. Еще 20 ноября прошлого года!
Теперь вопрос: если Лукашенко еще 20 ноября прошлого года получил столь вожделенную бумажку за подписью своего самого сильного соперника, то почему он не размахивал ею на своей пресс-конференции в конце декабря, почему он говорил, что политзаключенные не хотят писать прошения и поэтому сидят? Андрей написал, он сказал мне фразу при встрече: моя отсидка закончилась в сентябре, а дальше начались пытки. То есть, пытками и угрозами из него эту бумажку выбили. Почему Лукашенко сделал вид, что ничего не существует? Тут вариантов может быть только два: либо на самом деле Лукашенко уже давно не контролирует ситуацию, то есть, ему уже даже не докладывают, что происходит, и на самом деле страной уже управляют серые кардиналы. Либо другое – то, о чем мне сумел сказать Андрей: в реальности Лукашенко не нужны никакие бумажки. Это все отмазка для журналистов, которые задают вопросы. Перед Лукашенко стоит задача не выпустить их живыми. Фраза, которую Андрей сказал своей матери: «Я не надеялся, что еще когда-нибудь вас увижу». Я мне он сказал, что больше всего на свете хотел, чтобы еще встретились хотя бы раз. И уже когда мы покидал комнату свиданий, Андрей успели приложить к стеклу записку, в которой было написано: «Речь идет о спасении жизни. Меня могут убить в любой момент». Теперь я понимаю, зачем Колю Статкевича отправили все в ту же Могилевскую тюрьму, подальше от глаз любых свидетелей, почему не отпускают больного Дмитрия Бондаренко. Их просто собираются убить, они не нужны власти живыми», - резюмировала Ирина Халип.
Отвечая на вопросы журналистов, Ирина Халип заявила, что никуда не собирается уезжать из Беларуси, поскольку нигде не сможет жить спокойно, пока ее муж в тюрьме. Мать Андрея Санникова Алла Владимировна, по словам Ирины, проплакала все четыре часа обратной заснеженной дороги из Витебской колонии. Если все будет «нормально», то следующее свидание родных с политзаключенным должно состояться через четыре месяца.
Добро пожаловать в реальность!