Безвинный народ-рогоносец

Вручая на днях президентские премии  “За духовное возрождение” деятелям культуры и искусства, Лукашенко заявил, что белорусы  сохранили независимость, гражданский мир и согласие, одержали моральную победу и сумели построить общество, основанное на законах совести, справедливости и заботы о человеке.
 
В общем насобирал кучку не разнородных понятий, красивых слов и обрушил их на головы специально отобранных “деятелей” и остального населения страны. При современном уровне СМИ едва ли не каждое слово обращено к массе.

Безусловно, такой объект (масса) наличествует, но есть л в нем субъекты, которым адресованы перечисленные выше, не побоимся этого слова, мессиджи. Например, “о гражданском мире и согласии”, можно говорить только в том случае, если реально существуют граждане, которые в отношении между собой образуют гражданское общество. Если же индивиды отождествляют себя с гражданами только услышав обращение – гражданин пройдемте! – то никаких граждан нет. То есть они существуют как фигуры милицейской речи. Понятно, что никакого гражданского мира и согласия тоже не может быть.

Мир и согласие подразумевают равноправие сторон, взаимное признание интересов разных групп различными группами, их законного права и обязанности отстаивать.

Отношение  общества и государства. О нем шла речь, когда говорилось о том, что белорусы сохранили независимость. На самом же деле именно Лукашенко и его правительство на протяжении всего года спекулировали на этом понятии, получали от спекуляций политический профит, на самом деле разрушая экономические, политические, культурные и иные основания  государственного суверенитета Беларуси. Эта долгосрочная спекуляция продолжается с первого дня президентства Лукашенко, а “гражданам” остаётся только утешиться мыслью о том, что суверенитет – это последний бастион, утрата которого равносильна политической гибелью всех этих новейших политических лидеров.

Раз нет гражданского общества, то не может быть и сотрудничества между ним и государством. Государство у нас самом по себе, средневековое по сути, озабоченное только взиманием разного рода дани с бесправных подданных. Это не мир, это даже не перемирие – это основанная на незамедлительном и неадекватном применении силы диктатура. Специалисты, рассуждая по поводу способа организации власти в Беларуси, называют его авторитарным. Хорошо еще, что не называют просвещенным авторитаризмом, хотя Лукашенко и тщится предстать перед публикой национальным близким народу просветителем. От тоталитаризма нынешний режим отличается только практикой осуществления власти. Все типичные для тоталитарного устройства присутствуют и могут быть запущены в любой момент. Отличия количественные и формальные. Например, политические партии надежна изолированы от участия в реальной политике, они действуют в условиях тотального полицейского контроля, и не имеют никаких шансов что-либо изменить в ближайшем будущем.

То же самое, но в более грубой форме можно сказать о совершенно иллюзорных провластных профсоюзах. Если пролетарии прошлого рвали цепи, то нынешние под руководством ФПБ просто-напросто подставляют мягкие места под кнут надсмотрщика. Пчела лишенная жала – трутень. Вот и приходится таким способом доказывать свое право есть и пить.

Не может не умилить фразочка о “законах совести”. Вероятно, речь шла о трансформировавшемся с годами телефонном праве. Ты мне, я тебе… Но в прежние времена это “право” обслуживало интересы буржуазии, зарождавшейся в  партийно-государственной номенклатурной сред. Сегодня оно пронизывает всю систему общественных отношений снизу доверху.

В этой же связи возникает и совершенно неприемлемый в нравственном отношении (несопрягаемый с “законами совести”) момент. Государству требуются штыки, требуется аппарат насилия для обуздания зла, которое присуще человеку индивидуальному и коллективному. Гражданское общество (то есть общество людей,  обладающих правами и обязанностями)  формируется для реализации добрых началах, присущие человеку. Гражданское общество возникает в ответ на потребность в гуманитарном, то есть сугубо человеческом развитии. И в этом случае вполне уместно говорить о количественным индикаторах. Чем выше присутствие штыков в обществе, тем ниже в нем потребность в гуманитарном развитии. Возможно, эта потребность в современной Беларуси уже отсутствует.

Какие уж тут законы совести?

Лукашенко сказал своим лауреатам: «Мы смогли пережить непростой период без катастроф и потерь. И помогли в этом лучшие качества нашего национального характера: милосердие и дружелюбие, душевная щедрость и готовность поделиться всем, что имеем».

Все вокруг теряют, а мы даже в потерях находим лучшее. Чистейшей воды схоластика.

Как в известном софизме – то, что не потерял, ты имеешь//ты не терял рога//следовательно, ты их имеешь.  Безвинный народ-рогоносец. Которому даже не обещают компенсировать материальные потери. Только предлагают – молись и трудись!

Впрочем, всему этому безобразию уже давно есть статистические,  то есть абсолютно надежные, математически рассчитанные на великом множестве однородных и повторяющихся фактов, не требующие никаких дополнительных уточнений доказательства. За эти годы состоялись сотни, а может и тысячи судебных процессов, в которых в качестве обвиняемых выступали оппоненты режима или обычные, но активные граждане. Случаев вынесения оправдательных приговоров, случаев адвокатских побед, помнится, не было вообще. Подавляющее большинство задержанных по признакам административных нарушений,  обвиняются в публичной нецензурной брани. То есть судят по правилам схоластики – если ты и не бранился, то можешь это сделать в любой момент. Поскольку дар речи у тебя еще и не отбили.

Хотя были случаи, когда и глухонемые по милицейским протоколам матерились.

Говорят, каково общество, такова и школа, каково общество, такова и армия, каково общество, такова и оппозиция, каково общество, таково и правосудие. Верно, но отчасти. Потому что вся вина возлагается на общество, которого у нас нет. Гражданского общества. И граждане появляются только в тот момент, когда слышат обращение: «Гражданин, пройдемте!»

Зато у нас слишком много государства, не уяснившего  для себя  вопрос – куда оно идет и какому богу молится.