Как Александр Григорьевич не стал браниться с Владимиром Владимировичем

Вы часто с близкими ссоритесь? Голос на них повышаете? Руками машете? Правду-матку режете в глаза, доводя до слез? Напрасно, напрасно... Бережнее нужно, душевнее! Берите пример с нацлидера: на заседании Высшего евразийского экономического совета он тоже наговорил российскому коллеге много всякого про цену на газ, причем, как сам потом признался, «в нехорошей форме». Но ругаться не стал — принес извинения. Благодаря чему журналисты смогли еще раз подивиться чистоте чувств и благородству отношений лидеров двух братских стран.

Дело было в Санкт-Петербурге 6 декабря. Беларусь и Россия, как обычно, плотно увязли в привычной углеводородной повестке. На заседании Высшего евразийского экономического совета Александр Лукашенко дал волю эмоциям — видимо, затронули за живое самые чувствительные струны его души: «Я вынужден об этом говорить, но буду говорить не с точки зрения стенания и рыдания, а с точки зрения того, что мы договорились, но не сделали». Тем более, жанр «бацька режет правду-матку» в исполнении Александра Григорьевича всегда получался блистательно. Дальше вы, в общем-то, знаете: на правах аксакала постсоветской интеграции Лукашенко, безусловно, вправе говорить о том, что продвигается она вяло, хило и не всегда в том направлении, на которое нацеливались.

СКАЗ ПРО ГАЗ

Интеграционный конек руководства РБ — устранение барьеров, изъятий и ограничений как внутри ЕАЭС, так и внутри Союзного государства (СГ). «На смену устраняемым барьерам возводятся новые. И это стало практикой», — констатировал Лукашенко. Справедливости ради следует добавить: практикой с обеих сторон. Чтобы избежать повторного прыжка на те же грабли, президент РБ предложил предоставить Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) полномочия при «повторном введении каким-либо государством-участником ограничений или же продления уже действующих» восстанавливать попранную справедливость. Кроме того, глава государства рекомендовал «повысить ответственность представителей исполнительной власти наших стран за принятие решений, идущих вразрез с принципами, закрепленными в договоре о союзе».

Очень сильным оказался следующий тезис ­Лукашенко: «В союзнических отношениях нет интересов поставщиков и потребителей энергоресурсов. Есть целостная система - ЕАЭС. И под этим мы концептуально и конкретно подписались». Это действительно слабое звено постсоветской интеграции: взаимоотношения энергопоставщиков и энергопотребителей играют в ЕАЭС примерно такую же базовую роль, как, допустим, отношение сексуального большинства к сексуальным меньшинствам в ЕС. И если про евразийские ценности, сводимые к энергоносителям, пока не шутят так, как шутят про европейские (сводя последние к толерантности в отношении ЛГБТ), то это лишь потому, что ЕАЭС помоложе.

Ключевой вопрос, поднятый Александром Григорьевичем, состоит в том, что  создание общих евразийских рынков газа, нефти и нефтепродуктов ожидается лишь в 2025г. Между тем конкурировать внутри ЕАЭС с партнерами по этому союзу приходится уже сегодня. Получается с трудом, и вот почему: «Действующий порядок ценообразования на поставляемый в Беларусь природный газ, тариф, применяемый Газпромом для белорусской стороны на транспортировку газа из Ямало-Ненецкого АО до нашей границы, составляет почти $3 за 1 тыс. куб. м на 100 км, в то время как внутрироссийский тариф - порядка $1... Газ на границе со Смоленской областью обходится Беларуси по цене почти $130 за 1 тыс. куб. м, а установленная оптовая цена для потребителей в Смоленской области России - $70. Это почти в 2 раза ниже. Простой вопрос: как конкурировать в этой ситуации?».

Сложный кейс, правда? Заметим, что вся эта арифметика не менялась примерно с 2004-05гг. При такого рода ценовом сопоставлении руководство РБ традиционно кивает в сторону газовых расценок для ФРГ — $250 за тыс. куб. м: мы, дескать, платим почти столько же, ибо с учетом логистики условия газовых поставок для белорусов менее выгодны, нежели для немцев. Слава Богу, немцы при этом в качестве третейского судьи к спорам о газе пока не привлекаются.

Последний раз публично перед россиянами примерно те же доводы в том же ключе озвучивал на Красноярском экономическом форуме в апреле 2018г. Владимир Семашко, тогда — вице-премьер, сейчас — посол РБ в РФ: «У нас осталась открытая тема по газу. Мы не можем признать нормальной ситуацию, когда СГ на границе Смоленской области и Беларуси платит за газ в 2 раза больше Смоленской области. Мы говорим, что надо создать равные условия».

Семашко, кстати, на кадрах протокольной съемки Высшего евразийского экономического совета тоже присутствовал — с очень мудрым видом сидел за спиной президента.

«ВРОДЕ ВОЕВАЛИ ПРОТИВ ГЕРМАНИИ ВМЕСТЕ»

Почему Беларусь схватилась за газ? Потому что нефть в связи с налоговым маневром РФ скоро перестанет приносить ей прежние конкурентные преимущества и прибыли. Но Владимир Путин не стал связывать эти две темы. Он просто продемонстрировал, сколько реально выигрывает в цене его белорусский партнер по ЕАЭС, подчеркнув, что выигрыш этот ого-го какой. И в перспективе все будет хорошо: «У нас выработан план движения к 2025г., когда мы должны согласовать единые рынки нефти, нефтепродуктов, газа. Что касается сегодняшней ситуации, то она заключается в том, что важен не тариф, а важна конечная цена газа, в которую включается этот тариф... Я просто обращаю внимание, что уже сегодня наши партнеры имеют достаточные преимущества. В Беларуси не должно быть $250. Но если бы Беларусь не имела преимуществ, связанных с интеграцией, а мы формировали бы цену на рыночных принципах, это было бы не $129 и не $127, а $200».

Александр Григорьевич возразил Владимиру Владимировичу довольно бойко и решительно: «Это неправильные у вас расчеты! Мы имеем худшие условия, чем Германия. Вроде воевали против Германии вместе, а наши люди, еще не умершие после войны, имеют такую ситуацию. Они $200 имеют, а мы $130, потому что туда еще три тысячи километров качать надо, поэтому и цена такая». Владимир Владимирович не против унификации цен. Вовсе нет, он не отказывается от этой идеи, так волнующей белорусов. Однако «для этого нужно время и другой уровень интеграции между нашими странами». Кроме того, по словам Путина, «это предмет переговоров». И вообще президент РФ предложил продолжить дискуссию о ценах на газ попозже, в закрытом режиме.

Обижен ли Путин этой публичной пикировкой о сравнительной стоимости транспортировки газа в РБ и ФРГ? Вряд ли, хотя Александр Григорьевич отжег так, что лица российской делегации вытянулись, а президент РФ несколько загрустил. Однако пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков уже сообщил, что Владимир Владимирович не в претензии: «Рабочий разговор не всегда подразумевает единство мнений. Высказывались разные точки зрения, высказывались несогласия по ряду вопросов, и это говорит о том, что это живой механизм, который затрагивает интересы всех стран-участниц». Единственное, о чем приходится сожалеть, так это о том, что роль победы в Великой Отечественной войне при оптовом ценообразовании на рынке газа (к слову, еще одна любимая тема Семашко) так и осталась не раскрытой.

ЧТО ЗА СПОР, А ДРАКИ НЕТ?

Кто прав в этом споре? Оба президента, по большому счету, правы. Лукашенко хорошо знает, за что можно и нужно критиковать евразийские интеграционные приоритеты, и точно обозначает сферу экономических интересов РБ — конкурентное преимущество по энергоносителям. При этом объясняет все, если вслушаться, теми же интеграционными соображениями: «Наш главный партнер, к сожалению или к счастью, не ФРГ, а РФ. И наши основные не только партнеры, но и конкуренты - это россияне. И нам надо, чтобы были равные условия, прежде всего, у нашей братской России и Беларуси». Президенту РБ нужно продемонстрировать белорусскому политическому классу весь накал борьбы за национальные интересы — не под ковром, а в прямом эфире.

Путин немного точнее с цифрами, сдержаннее, хладнокровнее. Владимир Владимирович понимает доводы партнера и спокойно переводит их во внеэкономическую плоскость: раз $127 - дорого, то теснее интегрироваться нужно. Тем самым он, между прочим, создает дополнительные рабочие места для белорусских политологов, специализирующихся на теме российского давления на РБ с целью инкорпорации нашей страны в РФ. Владимир Владимирович, спасибо — если б не вы и не декрет про тунеядцев, у нас бы половина негосударственных СМИ уже закрылась!

Многоопытный Лукашенко, как это ему свойственно, нашел возможность извиниться за собственную эмоциональность — и тем самым подчеркнуть, что спор был, а подоплека для разногласий сохраняется. Мол, погорячился, подискутировал «в нехорошей форме, так что потом пришлось извиняться перед хозяином сегодняшней встречи». Не без подтекста президент добавил: «Очень бурное было объяснение, но вам лучше не слышать этого».

И вам, Александр Григорьевич, спасибо! Мы-то догадываемся, что газ для потребителей внутри страны вряд ли подешевеет. Почему — тоже догадываемся. Жизнь сейчас нелегкая, безденежная, нервная, поэтому спасибо за то, что бережете нас от сильных эмоций, резких слов и излишних потрясений. Впереди ведь еще завершение спора по нефти, да?