По неписанной традиции, в мае, в самом начале сезонной миграции осчастливленных отечественной экономической моделью граждан на родимые грядки и сеновалы, поближе к натуральному хозяйству и подальше от начальства, правительство норовит произнести в спину бегущим на природу физлицам что-нибудь светлое и оптимистическое - чтобы огурцы с бабкиного огорода вкуснее казались и соблазн подсчета их себестоимости не возникал.
Как показывает опыт прошлых лет, все лето озвученная в мае правительственная мантра будет повторяться, усиливаться, обрастать сказочными подробностями. Увы, в сентябре-октябре она столкнется с суровой реальностью и навсегда покинет информационное поле. В 2018г. роль чудодейственной мантры уготовано словосочетанию «устойчивый сбалансированный рост» (УСР).
Премьер-министр Андрей Кобяков высказался по поводу УСР еще 3 мая. «В целом экономика показывает устойчивый сбалансированный рост», - сказал премьер-министр. Кому она показывает УСР и заметен ли он рядовым гражданам, Кобяков тактично умолчал. Нам ничего иного не остается, кроме как поверить главе правительства на слово и удалиться на грядки. Бульбу посадили уже? Напрасно: если надеяться на правительство до такой степени, то ни устойчивости, ни баланса точно не будет.
ОБЩАЯ И СПЕЦИАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ УСР
В пользу утверждения премьера говорят две группы аргументов - во-первых, опыт прошлых лет, во-вторых - статистика.
В апреле-мае 2016г. Кобяков настойчиво убеждал, что наметилась сперва «динамика возврата на траекторию экономического роста», затем - «динамика восстановления экономического роста на неэмиссионной основе». Парадокс в том, что динамика тогда, может, и наметилась, но роста точно не было. В ноябре 2016г. вице-премьер Владимир Семашко сообщил, что рецессия закончилась, в апреле-мае 2017г. его шеф Кобяков поведал, что «экономика постепенно выходит из рецессии». После этого рост, да, появился. «Динамика возврата-восстановления» осталась в позапрошлом году, «прощание с рецессией» - в прошлом. В 2018-м по логике вещей должен быть рост, раз в 2017-м ВВП увеличился на 2,4% при прогнозе 1,7%. Но имеются ли у Совмина гарантии того, что этот рост окажется устойчивым и сбалансированным? Вряд ли. УСР есть, гарантий нет.
Теперь вторая группа аргументов Кобякова - статистика. «В I квартале текущего года выполняются все важнейшие параметры прогноза, утвержденные главой государства. В том числе по темпу роста ВВП - 105,1%, экспорту товаров и услуг - 129,8%. Сальдо внешней торговли - $206 млн. Инфляция в пределах прогноза: март к декабрю - +2,5%», - поделился своими доводами в пользу гипотезы про УСР премьер. Особенно Кобякова вдохновляет то, что валовая добавленная стоимость так и прет во всех секторах - промышленном, стройкомплексе, АПК, торговле и т.п.
Разделяя оптимизм главы правительства по поводу валовой добавленной стоимости, робко заметим, что описанные им процессы сами по себе не свидетельствуют об устойчивости и сбалансированности роста. Напротив, они провоцируют примерно такие же вопросы, как те, которыми озаботился 1 марта Александр Лукашенко: «Хочу понять: являются достигнутые результаты началом положительных тенденций или это временный всплеск? Что стоит за результатами - циклическое оживление, благоприятные внешние условия или мы вышли на качественно новый рост?»
ЧУДА ОПЯТЬ НЕ СЛУЧИЛОСЬ
Можно предположить, что все гораздо проще. Если УСР имеет место быть, то явно не от чуждой сердцу и разуму рядового белоруса валовой добавленной стоимости. Наверняка Совмин вдохновляют куда более привычные индикаторы: экспорт, величина ЗВР, показатели ключевых отраслей («нефтянка», калий и пр.). Как говорил один политик, вот где собака порылась - естественно, в поисках устойчивости и сбалансированности.
Справка «БелГазеты». По данным Нацбанка, золотовалютные резервы (ЗВР) РБ на 1 мая превысили $7 млрд. Международные резервные активы Нацбанк оценил в $7,038 млрд. в эквиваленте. При этом за апрель ЗВР выросли на $43,5 млн. (+0,6%) после снижения в марте на $98,8 млн. (-1,4%). Согласно Основным направлениям денежно-кредитной политики на 2018г., объем международных резервных активов на 1 января 2019г. с учетом погашения внутренних и внешних обязательств в инвалюте должен составить не менее $6 млрд.
«Белнефтехим» уже подвел итоги за январь-март. Переработка нефти на белорусских НПЗ в I квартале подросла, экспорт тоже, что при барреле марки Brent, торгуемом на мировых рынках по $77 с хвостиком, безусловно, сулит какой-никакой прибыток. Нефтегазовых войн с РФ в этом году не наблюдается, так что есть основания и для оптимизма, и для искренней, жизнеутверждающей веры в неминуемый УСР.
Вроде бы президент запретил подчиненным ссылаться при интерпретации тех или иных показателей на внешние факторы. Но от самих внешних факторов никуда не уйдешь - спрос в мире действительно оживает, причем касается это как РФ, так и любимых совминовскими проектировщиками дальних и ближних «дуг». Отчего бы в такой ситуации не расти экспорту? Тем более что импорт в денежном выражении по-прежнему все равно больше и тоже растет.
Справка «БелГазеты». По данным Белстата, в январе-марте 2018г. внешнеторговый оборот товаров РБ достиг $16,88 млрд., в т.ч. экспорт - $7,909 млрд., импорт - $8,971 млрд.
В общем, никакого экономического чуда в РБ в I квартале не приключилось - пресловутый УСР в основном является результатом приложения тех же факторов, что и обычно.
КУДА НАМ С УСР?
Еще откровеннее и определеннее о причинах УСР высказался 6 мая в интервью ОНТ министр экономики Владимир Зиновский: «Складываются неплохие условия на внешних рынках, особенно это касается цен на нефть, калийные удобрения». Иными словами, правительству только предстоит устоять и сбалансировать наметившийся по причинам нефтяного и калийного характера УСР.
Вот и Зиновский об этом: «Хотелось бы, чтобы мы наращивали экономику не только сырьевыми ресурсами, нефтепереработкой. Надо, чтобы росло производство на модернизированных предприятиях. Это деревообработка, легкая промышленность и т.д. Условия для этого есть». Что ж, амбициозная цель, благое начинание. Тем более - если условия есть.
Пассаж про условия очень характерен для белорусской логики управления экономикой. Кризис, вылившийся в падение цен на сырье и энергоносители, - повод переключиться на новые драйверы экономического роста. И посткризисное восстановление внешнего спроса на сырье и энергоносители - тоже повод сделать ставку на эти самые новые драйверы. Но ни модернизированные старые (деревообработка, легпром), ни поощряемые преференциями новые отрасли (ИТ, финтех в банковском секторе) не дают столь же ощутимого прибытка и привеса, как нефть и калий. Признаков структурной перестройки экономики РБ пока нет.
Зато УСР уже настолько вдохновил экономический блок правительства, что там готовы замахнуться на перевыполнение прогнозного показателя по росту ВВП. «Прогноз по темпу роста ВВП на 2018г. - 103,5%. I квартал показал, что мы можем чуть быстрее развиваться при хорошей конъюнктуре на внешних рынках. И получили ВВП 105,1%», - рассказал Зиновский. Раз в 2017г. сдюжили нарастить ВВП на 2,4% против плановых 1,7%, что нам стоит и в 2018-м вместо прогнозных 3,5% выдать 5,1% роста, как в I квартале? А там, глядишь, и 8,5% - как в лучшие времена, когда Беларусь сама себя назначала «молодым тигром».
Но концептуально экономический рост (пусть даже условно-восстановительный УСР) для правительства оказывается таким же вызовом, как и кризис. Рост предполагает развитие, а оно в силу специфики и функций правительства в РБ как топ-менеджерского схода отраслевых лобби может быть только экстенсивным: еще один тракторный завод, еще один завод азотных удобрений и т.п.
Состоявшееся 10 мая совещание по «Гродно-Азоту», где участники из трех вариантов (модернизация старого предприятия; строительство нового; и то, и другое) безошибочно выбрали третий, демонстрирует плюсы и минусы этого пути. С одной стороны, мощности, технологии и компетенции есть. С другой - а просчитывал ли кто-нибудь на перспективу спрос? Хватает ли кадров? Обеспечены ли в будущем поставки сырья? Когда инвестирует бизнес, он рискует собственными деньгами. Когда инвестирует правительство - оно рискует нашими средствами, пусть и пропущенными через бюджетные каналы.
При этом никто не опроверг упрека, озвученного 1 марта лично Лукашенко: за последние годы ни один крупный инвестпроект в промсекторе не был своевременно сдан или не вышел на окупаемость в срок. Ощутимых дивидендов от модернизированных в начале 2010-х гг. предприятий правительство пока не дождалось. По сути, это признал и Зиновский в своем телеинтервью: «У нас большой сегмент госпредприятий. И под реальные инвестпроекты точечно выделяются средства. Однако если мы помогаем, вкладывая, скажем, BYN5, то завтра рассчитываем, что предприятие вернет в бюджет на BYN7-10 больше в виде налогов и других выплат».
Увы, предприятия почему-то не спешат возвращать родине вкачанные в них инвестиционные бабосы. Уже одно это ставит под сомнение мантры про УСР и вселяет тревогу за будущность белорусского промсектора, заставляя граждан интенсивнее перебирать конечностями на собственных приусадебных сотках.
Добро пожаловать в реальность!