Обладатели самых востребованных в мире дипломов пока остаются в Беларуси, давая шанс экономике

Белорусская экономика уже начала ощущать последствия вступления России во Всемирную торговую организацию. Недавно в рамках Таможенного союза были уменьшены тарифы на ввоз примерно тысячи товаров. А значит, белорусским производителям придется столкнуться с ужесточением конкуренции. Тем не менее российское "окно в ВТО" может стать шансом для белорусской промышленности. О том, в чем заключается этот шанс и как его использовать, в интервью TUT.BY рассказал директор Центра операционного менеджмента и логистики Бизнес-школы ИПМ Дмитрий Бенько.

 

– Беларусь не является членом ВТО и вынуждена открыть свой рынок, не имея возможности воспользоваться преимуществами членства в организации. О каком шансе мы можем говорить в связи со вступлением России в ВТО? 

– Открытие рынков действительно может рассматриваться как угроза для слабых компаний. Но для сильных предприятий – это всегда шанс. Значит, для того, чтобы выиграть, нам нужно точно определить и использовать свои сильные стороны. 

 

Благодаря чему побеждают ведущие мировые компании – Apple, Toyota и другие? Благодаря инновациям и маркетингу. Это является их преимуществом. При этом производство своих товаров они передают на аутсорсинг в Китай и другие азиатские страны. Аналогично поступают ведущие фирмы Германии, размещая производство во Франции, Испании, Румынии и других странах, где предприятия еще не разучились производить качественные товары, но не столь успешны в исследованиях, разработках и в управлении своим брендом. Умение производить и является сильной стороной этих стран.

 

– Как эти размышления относятся к белорусским предприятиям?

– Мы не умеем продавать. Несмотря на чудеса с "растворителями-разбавителями", страна продолжает генерировать отрицательное сальдо торгового баланса. В исследованиях и разработках мы тоже не очень сильны. Так, белорусские молокозаводы традиционно выпускали качественное молоко, а затем научились делать качественный йогурт. Но ведь не они придумали этот продукт с принципиально иной добавленной стоимостью, а компания Danone. 

 

Получается, что мы умеем производить. И в этом заключается наше преимущество.

 

Вывод из этого для меня очевиден: белорусские предприятия могут стать контрактными производителями для успешных компаний стран - членов ВТО. Создание нового инновационного бренда, способного тягаться, например, с Procter and Gamble – слишком сложный и дорогой путь. Гораздо разумнее сегодня подрядиться производить и фасовать продукцию под маркой этой компании.

 

– Что получит и что потеряет предприятие, встав на этот путь?

– Начнем с минусов. Контрактное производство – это работа с невысокой рентабельностью: 3–5%, максимум 10%. От менеджмента предприятия потребуется определенное мужество, чтобы пойти на это. Но альтернатива – реальный риск банкротства или полного поглощения. Вспомните, как бесславно исчезли Grundig, Trabant и другие восточногерманские бренды после объединения ГДР и ФРГ... 

 

Главный же плюс заключается в том, что контрактное производство обеспечит предприятие стабильной работой. Это особенно важно сейчас, ведь по прогнозам в ближайшие годы мировая экономика будет балансировать на грани нового кризиса. Кроме того, контрактное производство даст возможность переобучить персонал, обновить технологии, накопить опыт и связи на международном рынке. С таким багажом будет гораздо проще искать самостоятельную нишу на мировом рынке, приступить к раскрутке собственного бренда. Такой путь с успехом прошли многие производители компьютерного "железа" и электроники Тайваня, Китая, Южной Кореи и других стран.

 

– Возникает вопрос: как можно получить такой контракт?

– Производственный потенциал Беларуси необходимо сделать привлекательным для мировых компаний, поставив его работу на рыночные рельсы. Приведу простой пример. Белорусских инженеров и технологов сегодня ценят и в России, и в Германии, и в Польше, и в скандинавских странах - но только как узких технических специалистов. Наши специалисты не обладают умением быстро перестроиться, необходимым современному инженеру. Рынок требует специалистов, которые готовы сегодня собирать MAN, завтра – Mercedes, послезавтра – Scania или Volvo. Так работает вся Центральная Европа. Белорусские профессионалы пока не стали клиентоориентированными. Даже представители российских компаний говорят, что словно попадают в прошлое, посещая нашу страну, – настолько работники белорусских предприятий равнодушны к запросам клиентов. 

 

Кроме того, в современном производственном бизнесе инженеру нужно обладать не только техническими, но и управленческими компетенциями. Среди них - проектный менеджмент, управление эффективностью, качеством, затратами. Большинству белорусских специалистов еще только предстоит освоить эти компетенции.

 

– Сколько времени может занять перестройка предприятия на контрактное производство?

– Относительно небольшая производственная компания численностью 200–500 человек перестроится в течение года, промышленный гигант – за три–пять лет. В любом случае я бы не советовал откладывать решение в долгий ящик. И не только из-за нестабильности мировой экономики. Еще одна проблема заключается в том, что Беларуси грозит кадровый голод. Как вы думаете, какой диплом сейчас в России наиболее востребован? Спрошу иначе: какой диплом больше всего подделывают?

 

– Программиста? Юриста?

– Нет, инженера-технолога! И не только в России. В Германии – также острый дефицит инженерных кадров. Только из-за этого немецкая экономика потеряла за год порядка 8 млрд евро, и правительству пришлось вводить специальную "синюю карту" для привлечения в страну специалистов-иностранцев. К счастью, белорусские инженеры отличаются оседлостью и пока массово не покидают нашу страну. Но не всегда будет так. Пока есть время, нужно обучать, развивать инженерно-технический персонал, а главное - создавать возможности для его эффективного использования в Беларуси.