В белорусскую экономику пришла великая стабильность?

«Великая умеренность» или «Великая стабильность» - на русский язык выражение Great Moderation переводят по-разному. Именно этим термином американские экономисты описывали ситуацию, сложившуюся к середине 80-х годов прошлого века.

В развитых странах на полном серьезе обсуждался конец эпохи экономической нестабильности, циклических кризисов и депрессий. Даже кризис «доткомов» - высокотехнологических компаний в 2000 г., - сильно не повлиял на значительно снизившуюся изменчивость показателей ВВП, промышленного производства, занятости и зарплат. Достигнутый эффект приписывался мудрой денежно-кредитной политике монетарных властей. И лишь Великая рецессия, начавшаяся в 2007 г., развеяла эту господствующую два десятилетия иллюзию.

Нечто похожее наблюдается последние полгода и в белорусской экономике. Нацбанк достаточно пунктуально исполняет взятые обязательства по проведению жесткой денежно-кредитной политики. Положительные в реальном выражении процентные ставки, ограниченное эмиссионное финансирование госпрограмм и полный отказ от эмиссионного кредитования предприятий для директивного роста зарплат приносят свои плоды. С февраля белорусский рубль укрепляется к корзине валют. Текущая инфляция позволяет допустить, что годовой прогноз по ней (не выше 22%) вполне достижим. Уже превратившаяся в мантру идея о том, что увеличение зарплат не должно превышать рост производительности труда, в целом по стране выполняется (хоть не во всех отраслях и не во всех регионах). Правительство на словах остается привержено плану по росту ВВП на 5,5%, однако никаких реальных мер, чтобы простимулировать этот показатель путем отхода от заявленной денежной политики, пока не наблюдается.

Складывается впечатление, что все хорошо, все здорово, вот она, великая стабильность. Однако надо понимать, что сложившаяся для страны конъюнктура с экспортом продуктов нефтепереработки и нефтехимии не вечна. И дальнейший устойчивый рост экономики возможен только в результате структурных реформ, и, в первую очередь, отказа от государственной формы собственности на предприятия, т.е. приватизации. И тут возникает самая трудная проблема - психологическая.

Вспомним, как весной прошлого года экономические власти психологически не были готовы к переходу на рыночное курсообразование, и потребовалось полгода полного развала валютного рынка, чтобы признать неизбежное и согласиться на необходимые шаги. Так и сейчас власти отказываются понимать, что при государственном управлении собственностью отсутствует самое главное - правильные стимулы управленцев. Эти управленцы будут руководствоваться чем угодно, кроме того, чем руководствовался бы частный собственник и нанятые им (и подотчетные ему) менеджеры: максимально эффективное превращение имеющихся ресурсов в прибыль и инновации, которые создаются путем принятия на себя обоснованного экономического риска.