Тайная доктрина белорусских властей

Надежда Ермакова, председатель правления Нацбанка Беларуси

Валютный кризис парализовал сферу экономики, связанную с импортом, разорил многих импортеров. Но отсутствие единого равновесного курса рубля невыгодно и экспортерам. 30% валютной выручки им приходится продавать по официальному, т. е. заниженному курсу, и терять на этом.

До основания разрушен экономический имидж страны. В 2008 году А. Лукашенко поставил задачу, чтобы Беларусь вошла в тридцатку лучших в мире государств по бизнес-климату. В ряде европейских стран прошли белорусские инвестиционные форумы, заманивавшие сюда зарубежных бизнесменов. В конце прошлого года была принята президентская Директива № 4, провозгласившая курс на экономическую либерализацию.

Однако разразившийся кризис, переход к административным методам регулирования валютного рынка перечеркнул всю многолетнюю работу белорусских властей по улучшению инвестиционного климата. Программа экономической либерализации оказалась похороненной дефицитом валюты, возникновением нескольких обменных курсов рубля. И хотя правительство уверяет, что будет неукоснительно выполнять план реализации Директивы № 4, это уже не имеет большого значения. Ручное управление валютным рынком делает малозначимыми все другие усилия по либерализации экономики. И даже после того как удастся выйти на единый обменный курс, ликвидировать «черный рынок» валюты, потребуется несколько лет, чтобы восстановить доверие иностранных инвесторов, привлечь серьезные инвестиции.

Почему же тогда, несмотря на все эти негативные последствия, власти упорно отказываются перейти к единому обменному курсу, консервируют нынешнюю, явно ненормальную экономическую ситуацию? Прежде всего, она выгодна тем субъектам хозяйствования, которые покупают валюту на бирже по льготным ценам. В этом заинтересованы чиновники, делящие дефицитную валюту. Здесь большая почва для коррупционных схем. Кроме того, валюта по льготным ценам для импорта энергоресурсов должна предотвратить быстрый рост тарифов на тепловую и электроэнергию для всей экономики.

Но самое главное объяснение действий властей лежит в политической плоскости. У руководства государства есть, возможно, своя тайная доктрина. Она исходит из предположения, что социально-политическую стабильность белорусского общества обеспечивает устойчивая работа госпредприятий. Причем даже не всех, а только 20 гигантов индустрии. Пока они работают, можно верить в свое светлое будущее.

Исходя из этой доктрины, власти выбирают меньшее из зол, сознательно жертвуют частным сектором экономики, который больше всего пострадал от дефицита валюты. Обвал импорта ударил в основном по негосударственным субъектам хозяйствования. Работники частных предприятий не являются электоратом А. Лукашенко. Они не представляют большой опасности, их протест легко может быть нейтрализован милицейским спецназом. Это подтвердило подавление кампании «Революция через социальные сети». В конце концов, они легко могут уехать из страны в поисках лучшей доли. Что уже и происходит.

Больше всего власти боятся недовольства рабочих. Поэтому одновременно они изо всех сил пытаются сохранить госсектор промышленности с помощью ручного управления валютным рынком, перераспределения валюты с помощью биржи, министерств. Другой вопрос, насколько верны расчеты властей и действительно ли политика административного управления финансами, валютным рынком позволит обеспечить стабильную работу государственных промышленных предприятий.

В такую логику легко вписывается назначение Надежды Ермаковой председателем правления Национального банка. Обращение к шкловскому кадровому реестру объясняется не только короткой скамейкой запасных в команде президента, когда лояльность и преданность в условиях системного кризиса становятся дефицитом.

Выбор А. Лукашенко в пользу Н. Ермаковой основывается на одинаковых представлениях о функционировании финансовой системы. Они разговаривают на одном языке.

Н. Ермакова так и осталась советским финансистом, заведующей финансовым отделом Шкловского райисполкома. Она 15 лет возглавляла «Беларусбанк», который в значительной степени является сберегательным банком советского типа. Это финансирование госпрограмм, жилищного строительства. О деньгах думать не надо, когда они заканчиваются, всегда можно взять из госбюджета. Вот и вся коммерция.

Для советского финансиста дефицит валюты в стране не является проблемой (см. эпиграф). «Во многих странах мира валюта продается несвободно, но там экономика развивается и люди живут», — говорит Н. Ермакова.

Именно так понимает управление финансовой системой государства и А. Лукашенко. Ему понравились эти мысли Н. Ермаковой, он повторил их на совещании 27 мая, добавив, что покупать валюту, чтобы ехать отдыхать в Египет — это наглость.

Вот и на встрече с президентом в минувшую среду Н. Ермакова утверждала, что в стране нет валютных проблем, предложение на рынке соответствует спросу, официальный обменный курс рубля отражает реальный уровень, валютные вклады населения растут. То же говорит в своих выступлениях и А. Лукашенко: кризиса нет, а небольшие трудности скоро сами рассосутся. Синхронность мышления, угадывание мыслей вождя, попадание в фокус его представлений — вот главные составляющие кадровых назначений в эпоху кризиса.

Есть ли у властей конкретный план выхода из валютного и экономического кризиса? Из путаных, противоречивых заявлений официальных лиц вырисовывается следующая картина. Президент приказал держать обменный курс рубля по отношению к доллару на уровне 5 тыс. руб. и к концу года сделать его единым, равновесным. Как это осуществить, никто не знает, но возражать главе государства не решаются.

Вводить свободный рыночный обменный курс рубля власти не собираются. Ибо с учетом накопленного ажиотажного, спекулятивного спроса курс национальной валюты упадет очень сильно. А это будет означать еще одну девальвацию. Но экономика и общество не успели переварить майскую девальвацию, порожденная ею инфляционная волна еще не схлынула. Выдержит ли страна новое падение курса национальной валюты?

В письме Национального банка, направленном бизнес-структурам, утверждается, что переход к единому курсу произойдет после того, как золотовалютные резервы увеличатся на $2,5—3 млрд. Эти деньги могут появиться в результате продажи «Белтрансгаза» российскому «Газпрому». Надо понимать, что тогда Нацбанк начнет валютные интервенции на бирже и сможет удержать обменный курс на уровне 5 тыс. рублей к доллару.

Однако, с учетом большого отложенного спроса на валюту, этих денег хватит максимум на 3—4 месяца. А что будет потом? Но, судя по всему, дальше этого горизонта белорусские власти не заглядывают. Напуганные алармистскими прогнозами о социальных бунтах осенью, которые готовит оппозиция, им бы день простоять, да ночь продержаться. А там — куда кривая выведет.