Я думаю, что где-то осенью 2022 года украинское общество оказалось перед серьезным выбором между двумя стратегиями формирования национальной идентичности в условиях войны, обеспечивающими полноценную культурную эмансипацию от России: «все, кто не украинцы, - против нас» или «все, кто за нас, - украинцы», пишет российский политолог Владимир Пастухов.
Это была серьезная развилка, на которой происходило мощное размежевание двух народов на фоне агрессии одного против другого. Размежевание было неизбежным и оправданным, но оно могло пойти по линии размежевания двух наций, однако в итоге пошло по линии размежевания двух этносов.
Этот выбор оставлял за бортом «украинского национального проекта» две группы людей: русскоязычных украинцев внутри Украины и собственно русских, симпатизировавших Украине в ее борьбе с агрессором за пределами Украины. При этом для первых «вход» в проект оставался открытым при условии ускоренной украинизации, в первую очередь, языковой, и отказа от всяких связей, соприкосновений с «русскостью». Вторым вход в украинский мир был закрыт полностью и навсегда, так как на них лежало каиново проклятие «имперской» культуры.
На первых порах украинизация русскоязычного населения Украины происходила совершенно естественным путем, без всякого понукания и с огромным энтузиазмом. Люди добровольно и совершенно искренне отказывались говорить на языке агрессора, уничтожающего их страну, и искать в этом какие-то дополнительные скрытые мотивы было бы безумием. Но со временем ситуация стала меняться. Для части украинской интеллигенции и для власти по разным причинам процесс украинизации стал политически самоценным.
Для украинской интеллигенции война стала поводом для ускоренного решения той исторической задачи «культурной деколонизации», которая до этого не была решена в течение почти двух столетий и на решение которой в «мягкой форме» потребовалось бы еще как минимум несколько десятилетий. А вот для команды Зеленского упор на радикальную украинизацию был движением в сторону наименьшего сопротивления в решении реально насущной задачи политической мобилизации общества перед лицом агрессии. Другие технологии были более сложными и требовали от самой власти большей прозрачности и эффективности.
Приблизительно к концу 2022 года в Украине при активном участии власти сформировалась в окончательном виде новая национальная идея, которая не на словах, а на деле объединила народ и власть: идея ненависти к русским и всему русскому. Отбросив неуместное морализаторство, следует признать, что мобилизация на ненависти – наиболее естественный, логичный и простой выход из любого затруднительного положения в условиях войны, и было бы странным ханжеством предъявлять в этом вопросе к украинцам какие-то завышенные требования – мол, немцам и русским можно, а вам, извините, нельзя. Но, к сожалению, все имеет свою цену.
Проблема пришла откуда не ждали: снижение уровня политической поддержки на Западе. Дело в том, что новая национальная идея пришла не на пустое место, а вытеснила старую идею европеизма - того самого знамени, под которым до войны успешно развивалось и побеждало украинское национально-освободительное движение. Подмена национальной идеи не осталась незамеченной на Западе. Не в последнюю очередь все чаще звучащие призывы сократить военную и финансовую помощь Украине в Европе и США связаны именно с тем, что украинский национальный проект перестают там воспринимать как европоцентричный, то есть завязанный на европейские ценности, а рассматривают больше как локальный «спор славян между собою», в основании которого лежит взаимная ненависть.
Возникает замкнутый круг: то, что должно было способствовать скорейшей победе, сегодня превращается в препятствие к ее достижению. Возможно, это один из самых серьезных просчетов команды Зеленского. Возвращение к идее европеизма как к базовой национальной идее становится все более актуальной политической задачей. Но она плохо совместима с идеей ненависти ко всему русскому. Это не тот случай, когда можно будет усидеть на двух стульях.
Добро пожаловать в реальность!