В принципе, советской триаде Маркс-Энгельс-Ленин подобран подходящий по духу времени аналог: Дугин-Медведев-Путин. Я бы их портреты на сходняках в Лужниках оформлял в каноническом советском стиле – в профиль, один за другим, с выпученным в будущее взглядом, пишет политолог Владимир Пастухов.
Отношение к идеологии путинизма среди оппонентов режима несерьезное и явно не соответствующее ее реальному значению в жизни современного российского общества. Считается почему-то, что все словоизвержения Кремля - не более чем пропагандистский бред, никак не влияющий на его real politics, которую реализуют безыдейные «технологи» из АП и ФСБ, не подверженные влиянию метафизики.
Может, когда-то так оно и было, но те времена давно прошли. Бесстрастное сопоставление текстов Дугина, постов Медведева и выступлений Путина показывает, что между ними есть реальная, органичная, сущностная и поэтому, думаю, неслучайная связь. Причем она носит трансцендентный характер. Допускаю, что Медведев никогда не встречался с Дугиным, а Путин ни разу не открыл Телеграм-канал Медведева. Они такие разные, и все-таки они вместе - как три источника, три составных части современного путинизма.
Дугин выглядит и говорит не как философ, а как знахарь. Среди значительной части «образованного класса», причем как оппозиционно, так и провластно настроенной, распространено отношение к Дугину как к «городскому сумасшедшему». Но хорошо смеется тот, кто не задумывается о последствиях. Знахарь-не знахарь, а приговор русской, а возможно, и всей мировой цивилизации будем слушать стоя. К сожалению, он действительно философ, неплохо образованный, одержимый целым набором параноидальных сюжетов. Точнее и глубже других смысл этой философии раскрыл Михаил Эпштейн – это суицидальный детерминизм.
Медведев, по сути, говорит то же самое, что и Дугин, но простым и понятным обывателю языком. Он, так сказать, перепер дугинскую полечку на язык родных равнин. Но в основании медведевской беллетристики лежат хорошо узнаваемые дугинские лейтмотивы: границы России нигде не заканчиваются, и зачем нам нужен мир, в котором нет России. Я бы сказал, что Медведев – это прикладной Дугин.
Имея Медведева в резерве, Путин может позволить себе излагать Дугина изысканным стилем, не прибегая к упрощениям. Но суть от этого не только не меняется, а даже становится еще более очевидной. В некотором смысле Путин – это Дугин-лайт. Он проповедует облегченную и отфильтрованную версию (можно сказать, «фильтрует базар»). Эта очищенная от крайностей и уличной лексики версия оказывается содержательно даже ближе к дугинскому оригиналу, чем городской фольклор Медведева.
В итоге мы имеем ситуацию, когда значительная часть той правящей элиты, про которую мы привыкли говорить, что она не «про идеи», а «про деньги», неожиданно оказалась повязана как круговой порукой комплексом параноидальных представлений о мире в целом и о России в частности. Если не замечать этого, то можно в будущих расчетах совершить серьезную ошибку. Мы полагаем, что они разыгрывают сумасшедших, но в критический момент примут взвешенное и прагматичное решение, в основе которого будет материальная выгода или хотя бы стремление жить. На деле же может оказаться, что в роковую минуту они примут решение, продиктованное фантазиями, навеянными им их больным воображением.
Добро пожаловать в реальность!