Из-за того, что эффект от некоторых санкций пока можно скрыть, а другие означают не прямые убытки, а потерянные возможности, может показаться, что санкции не работают. США, например, ввели санкции против госпредприятий ещё в начале июня, а белорусская внешняя торговля показывает лучшие результаты с 2012 года.
Однако санкции западных стран не так уж безболезненны.
Еврорадио узнало у экспертов, что не так с санкциями, почему схемы для обхода есть, но это не панацея. А заодно разложило “пакеты” по направлениям санкций и их последствиям.
Яркий пример работы санкций уже есть
Экономические санкции против Беларуси можно разделить на три направления: финансовая сфера, экспорт продукции, импорт технологий. Такую классификацию дал первый заместитель премьер-министра Николай Снопков. По мнению академического директора BEROC Катерины Борнуковой, она вполне подходящая.
Если не все санкции вступили в действие в полную силу, то финансовые как раз работают.
— Белорусские банки уже потеряли доступ к внешнему финансированию. Оно сильно ограничено и для Минфина. Тот же Снопков говорил о том, что санкции США сильно затрудняют выпуск нового долга в виде облигаций. Причём это затруднение может быть даже внутри страны, хотя не очень понятно, будет это работать или нет, — говорит Катерина Борнукова.
Финансовые санкции — это не прямой урон. Например, ничего уже не сделать с белорусскими облигациями, которые выпущены в Европе в 2020 году. Зато это потерянные возможности, отмечает эксперт. Поэтому такие санкции не самые заметные. Однако как минимум один яркий пример действия санкций есть.
— Это прекращение китайскими кредиторами строительства нового калийного комбината [Нежинского ГОК Гуцериева. — Еврорадио]. Там наверняка был комплексный эффект: и санкции лично на Гуцериева, и европейские секторальные санкции на калийную отрасль, и санкции на белорусские банки, через которые это финансирование шло.
Если результата не видно, не значит, что его нет
С запретом на покупку белорусской продукции уже сложнее, чем с финансовыми санкциями. Прежде всего, запрет на экспорт отражён секторальными санкциями Евросоюза из четвёртого пакета. Эти меры выглядят серьёзнее всего, но они отложенного действия.
— Они не касаются старых контрактов. Даже относительно короткие контракты на поставки нефтепродуктов заключаются на полгода — год. Поэтому пока эффекта мы не видим. Хотя государство на всякий случай скрыло статистику по этим позициям [удобрения, энергетика. — Еврорадио], чтобы увидеть этот эффект было ещё и сложнее, — продолжает Катерина Борнукова.
Понять, как обстоят дела с поставками комплектующих на белорусские предприятия, сложнее всего.
— Думаю, эти санкции уже работают. Просто мы о них не узнаём. Конечно, по многим позициям можно найти какую-то замену. Но замена всегда или дороже, или хуже по качеству, или и то, и другое. Есть проблемы, про которые мы просто не знаем и оценить которые не можем. Но это не значит, что санкции не работают.
Российский “схематоз” готов подставить плечо
В санкциях много дыр, уверен экономист Ярослав Романчук. Например, не все калийные удобрения из Беларуси запрещено покупать в Европе. Кроме того, всегда можно обратиться за помощью “друга”.
— Помните, в 2010 году, когда был скандал с растворителями и разбавителями? Когда творческий подход к документам на товары, можно купить пограничников, таможенников и чиновников, то это очень легко обходится. Делаются фирмы-прокладки, меняются юридические лица, вводятся офшорные российские структуры. Товары одни, а в реальности другие, — отмечает эксперт.
Ожидается, что в 2022 году последствия секторальных санкций будут намного более ощутимы. Вопрос только, в какой степени.
— Германия больше не будет покупать белорусскую нефть. А не эта ли самая нефть попадёт в Германию через российские компании? То же самое касается удобрений. Мы не знаем, какие логистические цепочки будут использованы для того, чтобы этим товаром торговать.
Тем не менее Минфин готовится к тяжёлым временам: собирает заначку, повышаются налоги для предпринимателей, расширяются налоги на недвижимость.
— Если мы посмотрим на состояние бюджета за десять месяцев, он имеет 5-7 миллиардов рублей в загашниках. Надеяться на россиян небезопасно. Лукашенко это понимает.
Неопределённости много, но схемы — это тоже потери
Катерина Борнукова тоже отмечает, что есть большая доля неопределённости относительно того, как сработают санкции в 2022 году. И все ли из них сработают, учитывая, что в Литве пытаются избежать остановки транзита белорусского калия.
Однако насчёт “схематоза” у собеседницы мнение другое: он не может решить всех проблем. Кроме того, всё равно для белорусской стороны будут убытки, ведь работать по схемам дороже, чем торговать напрямую.
— Всегда возможно выстроить схему, которая не сразу откроется, но это будет дороже, сложнее, и непонятно, стоит ли. Может, что касается нефтепродуктов, лучше продавать в Украину. Или на российский рынок, который пусть не такой прибыльный, но меньше рисков, меньше затрат на обход санкций, — говорит Катерина Борнукова.
С калием тоже не всё просто. Основные покупатели — Китай, Индия и Бразилия. Им всё равно, какая власть в Беларуси.
— Россия вряд ли сможет обеспечить логистику для тех объёмов калия, которые мы поставляем. Это всё-таки не несколько контейнеров в год. И неясно, насколько российская железная дорога и российские порты готовы эти объёмы перевозить, переваливать и так далее. Ответа мы не знаем, но мне кажется, что тут не всё так легко и решается просто схематозом.
Тем более латать дыры западные страны всё же пытаются. Например, белорусские власти пытались спасти “Белоруснефть” от санкций США и вывели её из концерна “Белнефтехим”. В пятом пакете санкций ЕС оказалась уже сама “Белоруснефть”, а США, Великобритания и Канада поддержали меры ЕС.
Добро пожаловать в реальность!